У штрафников не бывает могил

Позади безотцовщина, трудное детство, дружки-уголовники, вот он и оступился.

Прибыв на фронт, эта публика, по замыслу авторов, продолжает выкидывать разные коленца, бегает в самоволку, демонстративно кривляется в строю, выводя из себя туповатых сержантов и мало что понимающих в жизни офицеров. Но когда наступает время проверки, то бишь начинаются атаки, бои, уголовники (на 90 процентов!) чудесным образом перевоплощаются в смелых, отчаянных бойцов, которых чуть не силой приходится удерживать от геройских порывов.

К сожалению, это не так. Не рассуждая о проблеме в целом, остановлюсь на этих семидесяти этапниках, прибывших к нам. Кто они были? Совершенно разные люди. Отброшу в сторону молодых воров, колхозников или рабочих, укравших что-то на своих предприятиях. Это были случайные люди, но и их крепко подмяла под себя сбитая уголовная среда.

Пришли «искупать вину» такие личности, что я просто не представлял, как их пропустила комиссия. Три-пять-семь судимостей, крупные ограбления складов и магазинов, ножевые ранения, изнасилования. В общем, целый букет. Некоторые умудрялись воровать всю войну, а попавшись, писали заявления с просьбой направить на фронт. Да еще как писали! Любой прокурор расплачется. Здесь и долг перед Родиной, и любовь к старушке-матери, и ненависть к проклятым фашистам. Многие из них ни дня в жизни не работали. Мне приходилось слышать, с каким цинизмом они обсуждали способы, как выжить, обмануть вертухаев (то бишь нас, командиров).

Стало сразу ясно, что такое пополнение сделает все возможное, чтобы спрятаться в любой щели. Тем более они сумели подчинить себе большую часть осужденных и если пойдут в атаку, то за спинами простых мужиков.

Мы расстреляли Пикалова, ударившего ножом сержанта. Пикалов оказался просто пьяным придурком, а ведь пришли к нам подчиненные куда хитрее и опаснее Пикалова. Старший из прибывших носил кличку Алдан (река Алдан — приток Лены на магаданских приисках). Одетый в аккуратную красноармейскую форму, крепкий мужик, лет сорока. Специальность — железнодорожный вор. Сколько имел судимостей, не помню, но не меньше четырех — пяти.

В своих краях Алдан считался авторитетным вором и возглавлял крепко спаянную шайку. Грабили пакгаузы, вагоны на запасных путях. И охранники убитые числились за бандой, но Алдан чаще всего выходил сухим из воды, подставляя «шестерок» и отделываясь мелкими сроками. Все же оперативники сумели взять его с поличным, и после суда, отвесившего ему десять лет, Алдан решил «пролить кровь за Родину».

Он сразу дал нам понять, что открыто на рожон не полезет и отбудет положенные три месяца штрафной роты. В то же время намекнул, что лучше его не трогать, так как за ним стоит весь этап.