У штрафников не бывает могил

Сестренка у меня красивая, если попалась на глаза карателям — все, конец! Ну, сволочи, дождутся они от меня пощады. Мне теперь наплевать: немцы, венгры, румыны…

Когда возвращались, мимо вели группу пленных. Я невольно придержал Василя за плечо. Опасался, что он сдернет автомат и начнет стрелять.

— Не бойся, — усмехнулся он. — Я свое успею наверстать.

Снова шли, затем ночевали в лесу. Продрогли от холодной сырости. Разрешили разжечь небольшие костры, отогревались и пили кипяток. Тимарь объявил задание. На этот раз атаки не будет. Все напряженно молчали, зная, если не атака, то предстоит что-нибудь похлеще.

Майор объяснял на карте и чертил прутиком на земле суть задания. Передовые части на нашем горном участке уткнулись в глухую оборону немцев и венгров. Дорога на плоскогорье узкая, сильный обстрел, войска несут большие потери. Нам предстояло совершить обход с флангов и ударить, если получится, с тыла. Планировалось, что 2-й и 3-й взводы пойдут слева. Мой 1-й взвод, в сопровождении трех саперов, двинется по ущелью вдоль русла речки. Если считать по прямой, до места боя километров пять, но ущелье извилистое, так что точное расстояние неизвестно.

— Оно проходимое, это ущелье? — спросил Матвей Осин. — А то упремся в обрыв, и что хочешь делай.

Тимарь ответил, что пробираться будет тяжело, но, по сведениям разведки, пройти можно.

— Они там ходили, эти разведчики?

— Ходили. Правда, не до конца.

Судя по всему, Тимарь и сам не слишком доверял разведчикам. Показал мне на пастушью хижину в километре по склону и приказал:

— Слава, сходи с ординарцем, может, пастухи что скажут. Фрицев они не слишком любят.

Хижина нас удивила. Сложена из глыб известняка, сверху жерди, обтянутые овечьими шкурами. Двери нет, полог из тех же шкур. Заглянули внутрь. Темно, низко, в рост не встанешь. Хозяева — два пастуха, в бараньих шапках. Один постарше, другой — совсем мальчишка.

Сняли шапки, пригласили присесть. В каменном очаге стоял закопченный котел, откуда вкусно пахло вареной бараниной. Пастухи налили в глиняное блюдо наваристой шурпы (мясо, бульон и зелень). Хотя недавно пообедали, но с аппетитом жевали жирное, пахучее мясо, запивая бульоном. Спросили про немцев. Пастухи по-русски говорили плохо, но объяснили, что немцы ушли и появляются только самолеты.

— Вон то ущелье с речкой, — показывал я. — Можно его пройти?

— Плохо… там не ходят.

— Надо? — румыны непонимающе переглянулись.

Расспросил, как сумел, сможем ли все же преодолеть ущелье.

— Пройдете, — посоветовавшись, объявили они. — Идти плохо, но идти можно.

— Может, кто из вас проводит? — предложил я. — Денег дадим.

— Овец бросать нельзя. Хозяин накажет.

— Винтовку с патронами получите, — продолжал уговаривать я. — Новые сапоги, спирту.

Уговорить упрямых пастухов не удалось.