Ты у меня одна

— Да я тебе клянусь! — жарко воскликнул он. — Я твой долбаный доклад вместе с тобой учить буду. Поехали.

Алёна расхохоталась.

— Нет!

— Точно – нет?

— Да!

— Хорошо, — ровным тоном произнес он и положил трубку.

Некоторое время Алёна настороженно смотрела на дисплей, не веря, что Шаурин отступил. Не может такого быть.

— Ага, «хорошо», — проворчала и захлопнула крышку ноутбука. — Знаем мы твое «хорошо»… Проходили уже. Я не я буду, если ты уже не у подъезда. — Вскочила с кресла и пошла в спальню за объемной сумкой, в которую потом сложила книги, ноутбук, тетрадь с записями и авторучки.

Натягивая джинсы и футболку, все поглядывала на телефон, а когда тот снова зазвонил, улыбнулась, но тут же разочарованно выдохнула: не этого звонка ждала.

Прежде чем ответить, помедлила.

— Привет, Саш, — поздоровалась сдержанно, но приветливо.

— Привет, милая.

— Вот только давай обойдемся без этого, — оборвала его.

— Раньше ты никогда не возмущалась.

— То было раньше.

— Ладно, не кипятись. Я звоню просто узнать, как у тебя дела.

— Хорошо у меня дела, прекрасно просто, — быстро сказала Алёна, чувствуя раздражение. — Вот два дня буду загорать среди конспектов. Семинар у нас в понедельник, готовлюсь.

— Это понятно. Работа и еще раз работа. А в свободное время чем занимаешься?

— Чем занимаюсь?.. — задумчиво повторила и поняла, что ответить-то ей нечего, потому как все свободное время она проводила с Шауриным. Не обсуждать же его с Сашкой.

— Алёна? — позвал Саша, не дождавшись ответа.

— Саш, мне некогда, — холодно сказала она. — Все в порядке у меня, не беспокойся. — Отмахнувшись от него незначительными фразами, поспешила закончить беседу.

Непродолжительное общение с Грохольским оставило в душе неприятный осадок, настолько сейчас этот разговор показался неуместным и ненужным, а сам Сашка – далеким и чужим.

Алёна запихнула в сумку кое-что из одежды и замерла, сжав пальцами бегунок молнии.

Осознание того, как много места в ее жизни занял Шаурин, ошеломило, — как будто кто-то рядом ударил в литавры, — везде он был: в мыслях, в чувствах, в каждой прожитой минуте, в каждой секунде. И когда думала о нем, преследовали звуки его голоса. Да что там говорить, утро с него начиналось (с его звонка), и им же день заканчивался.

И когда только успела влюбиться в Ваньку до беспамятства?

Полюбила его без памяти. Так что жизни своей до него уже не помнила. Забыла, что такое - без него. Как это – без него.

Привыкла отвечать жизни ударом на удар, но вот любовью на любовь – нет. Не могла. Не научили ее падать в чьи-то уверенные руки. Вот и пыталась отвоевать потерянную свободу, оставить за собой хоть кусочек неприкосновенной территории. Но Шаурин не позволял, отнимал у нее такое привычное и приятное ощущение одиночества. И эти два дня отнял.