Ты у меня одна

— У-у, какая ты несговорчивая, — усмехнулся Ваня и вдруг, качнувшись от резкого удара, пролил кофе на свой белый свитер. Маленький Серёжка, разогнавшись на ходунках, въехал отцу в ноги.

— Молодец, сынок! — громко похвалила Алёна десятимесячного малыша. — А то, посмотрите на него, на папеньку нашего, ишь, вырядился! Теперь он точно вписывается в нашу чумазую компашку.

— Ты чё, бандюга, мне ж теперь переодеваться.

Юлька захлопала в ладоши, малыш, подражая ей, захлопал тоже. Дети звонко засмеялись.

— Юленька, а ты знаешь, почему тебя так назвали? — спросила Шаурина, скрепляя толстую косу резиночкой.

— Конечно, — уверенно сказала девочка. — Потому что имя не шлюхастое. Папка так сказал.

Ванька подавился, делая последний глоток кофе. Алёна тоже закашлялась, поперхнулась следующим вопросом.

— Сразу видно, чья ты дочь, — пробормотала она. — Батя твой, как всегда…

— А вообще я волнуюсь, — сказала черноглазая малышка. — Мама сказала, что, если папка будет плохо себя вести, она его на острове потеряет.

— Угу, маманя у тебя тоже веселая женщина, выдает по полной…

— Не бойся, Юлька, — уверенно сказал Ваня, поднимая сынишку на руки. Тот все это время что-то балаболил и настойчиво дергал отца за штанину, — твоего папку даже если в космосе потеряешь, он все равно найдется.

— Точно?

— Стопудова.

— Но только, знаешь, Юленька, — начала назидательно Алёна, — то, что тебе папа сказал, ты никому не рассказывай. Ладно? Это же секрет. Знаешь, что такое секрет?

— Конечно. Это то, что нельзя никому рассказывать.

— Правильно. Вот ты и не рассказывай. А если кто спросит, почему тебя Юленькой назвали, ты говори, что в честь тёти Юли.

— К которой мы сейчас поедем?

— Да.

— Ладно, — согласилась малышка. — Тётю Юлю я люблю, она хорошая. И дядю Дениса. И тебя и Ваню. И Катю. Всех. Я вообще всех люблю. Но больше всех Серёгу. Потому что он еще маленький и ничего не понимает.

…Алёна вышла из ванной и забралась в постель. Подобралась поближе к мужу и сыну.

— Ушатался, наш малышок, — прошептала, осторожно касаясь губами светлых волос ребенка. Малыш тихо и сладко вздохнул. — Ушатала его Юлька.

— Юлька вообще кого хочешь ушатает.

— Да, твоя мама на очереди, до сих пор сказки вон читают.

— Я так привык к ней за эти две недели, будто у меня двое детей.

Алёна сдержала смех. Поправила на Серёжке задравшуюся маечку.

— Скоро будет двое. Всего-то потерпеть, каких-то шесть месяцев.

— Да, — еле слышно проговорил Ваня и коснулся ее живота. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да.

— Ты счастлив?

— Невозможно счастлив.

Она улыбнулась. Потому что тоже была невозможно счастлива. Ее счастье всегда под рукой. Стоит только протянуть ладонь и коснуться Его темных волос и Его светлых.