Ты у меня одна

Но не только щемящую тоску, нежность и сексуальное желание. Обиды тоже. Равновесие в такой момент тонкое, как лист бумаги, — одно неосторожное движение и все в клочья. Очень легко поругаться в такой момент. Недосказанность обязательно выплывет.

Алёна отошла от Вани и налила себе воды.

— Посмотри на меня! — потребовал он.

Она повернулась к нему лицом со стаканом в руке. Оперлась о столешницу, сделала глоток и улыбнулась:

— Яичница. Раз ты оставляешь выбор за мной.

Его чуть не перекосило этих безразлично сказанных слов. Разрываясь от злости, он уселся на стул и стал наблюдать за ее неспешными ровными движениями.

— А может тебе блинчиков пожарить?

— Я прям мечтал, чтобы ты мне с утра в вечернем платье блинчики жарила.

— Ах, да, точно, — посмотрела на себя и ухмыльнулась. Потом, словно спохватившись, задвигалась быстрее. — Так. Кофе. Или чай? Лучше кофе, да? Я там у тебя кексы нарыла. Сейчас наемся кексов, а потом снова буду на беговой дорожке убиваться, — с поразительной беззаботностью говорила она.

Через пару минут перед Шауриным появилась тарелка с яичницей, и чашка кофе со сливками.

— Я люблю глазунью, чтобы желтки оставались сырыми. И кофе – черный.

Он даже не взялся за вилку, просто посмотрел в тарелку.

Алёна спокойно выбросила яичницу в мусорное ведро, выплеснула кофе в раковину. Достала чистую тарелку и яйца из холодильника. Налила черный кофе, без сахара.

Через пару минут Шаурин получил новую порцию.

— Подгорела.

Лейба снова с совершенно непроницаемым видом отправила вторую глазунью туда же, куда и первую. Опять достала из холодильника яйца.

— Ну? — чуть позже, мягко улыбаясь, спросила она, ставя перед ним тарелку. — Теперь какие претензии? Все красиво, вкусно. Белки белые, желтки желтые. Учти, я тебе спокойно все яйца из холодильника пережарю и не дрогну, и наварю десять литров кофе. Могу полдня у плиты стоять.

Убил бы ее за эту улыбку.

— Тебя переклинило с утра? И когда только успело… — Еле сдерживался, чтобы не взорваться.

Терпеть не могла этот его самодовольный тон и язвительную ухмылочку.

— Предупреждаю, если ты хочешь довести меня до истерики, у тебя не выйдет. Хотя можешь попытаться. У меня против твоей мозговой атаки есть железное средство. Техника тебе недоступная. Могу поделиться секретом. Я себе представлю, что ты мой пациент. И если ты дальше будешь стараться, то я в своих представлениях дойду до диагноза.

— Мда, — Ваня взял вилку. — Точно. Бабы дуры не потому что бабы.

— Ты мне еще кол осиновый в грудь забей.

— Пей кофе! А то если я начну истерику, тебе никакая техника не поможет!

На столе завибрировал айфон. Шаурин ответил.

— А что уже кто-то умер? Значит, пусть ждут! — рявкнул он. — Я скоро буду.