Я тебя у него заберу

Как же так? Можно было бы придумать любое оправдание, но их внешний вид говорит сам за себя.

— Мариам!

Давид быстрым шагом сокращает между нами расстояние и хватает меня за плечи. Прямо как в детстве, когда пытался убедить в чем-то или внушить, что он рядом и защитит от всего плохого. Тогда я боялась чудовищ под кроватью и темноты. А брат вот так же сжимал мои плечи и утверждал, что он всегда оградит от опасности, что ему можно верить и ничего не бояться. Вот только сейчас это движение вызывает отторжение. Я быстро отшатываюсь назад, ударяясь головой о дверь, но вырываясь из незнакомых рук.

— Вы? Ты…? Как ты мог?

Выдыхаю, чувствую, как изнутри сотрясает непонимание. Смотрю в глаза родного человека, видя загорающуюся в них злость и едва заметное чувство вины.

— Мариам, успокойся!

— Ты! Ты предатель! — горло окольцовывает удушающий спазм, и я инстинктивно хватаюсь за шею, не готовая к подобному шоку.

Если бы мне когда-нибудь сказали, что мой брат пойдет на измену, я бы не побоялась выступить в его защиту перед кем бы то ни было, потому что и мысли не могла допустить подобной.

Это ведь Давид. Он как никто знает ценность семейных отношений. Чтит верность, любовь. Господи, он ведь любит Ани!

— Мариам! Посмотри на меня!

Я смотрю. Смотрю и вижу чужого человека, абсолютно мне незнакомого.

— А как же Ани? — лицо девушки вдруг всплывает в подсознании, стоит представить, что с ней будет, когда она узнает.

Это ведь так больно, когда любимый человек предает. Давид для нее всё. Нужно видеть, какими глазами она смотрит на мужа. В них столько обожания, покорности, любви.

— Ты подумал о ней? — срываюсь на крик, понимая, что на ее месте я бы не пережила подобного. — А Гор? Арман?

— Мариам, перестань! — Давид рявкает, снова хватая меня за плечи, — Ани ничего не знает и не узнает! Ты ей не скажешь, поняла? — грубо встряхивает меня и вынуждает посмотреть в свои лживые глаза. — Ты поняла? Ни слова ей!

— Ты заставляешь меня лгать? — отчаянно мотаю головой, чувствуя, как рушится все то, что раньше имело смысл.

— Не лгать, а молчать! Если ты не хочешь разрушить мою семью!

Краем глаза замечаю, как Оля крепко зажмуривается, а потом отворачивается.

— Ты сам ее разрушил. Как ты мог? Как мог переступить через брачные клятвы? Наплевать на жену и…

Озвучить то, чем они здесь занимались, у меня не выходит.

— Поехали домой! — Давид резко разворачивается, хватает валяющуюся на стеклянном столике рубашку и набросив ее на плечи, собирается открыть дверь, но я понимаю, что не смогу. Не смогу сейчас посмотреть в глаза Ани без сожаления. Прятать эмоции не мое лучшее качество. Все сразу все поймут и тогда….

Сердце сжимается, стоит предположить, чем все может закончиться.

— Я не поеду. Здесь останусь.

Давид сжимает зубы и давит взглядом.