Обед у людоеда

Какого черта вы представлялись сотрудником милиции?

– Никогда я этого не говорила, вы сами решили, будто я следователь, хотя, к вашему сведению, работу по сбору сведений осуществляют оперативники!

– Ну и кто вы?

– Частный детектив. Теперь ваш черед отвечать. Что вы искали у Малышевых?

– Ничего, зашел, позвал Кита, потом прошел в гостиную, там все вверх дном, ну и обнаружил его в ванной…

– Врете!

– Да почему вы так уверены?

– Вошли в квартиру в одиннадцать пятнадцать, а уходили в полдень. Сорок пять минут любовались на покойника? И потом, занавеска в ванной была задернута. Вы что, сначала отодвинули ее, потом узрели труп хозяина, аккуратно задернули и ушли?

– Ну и что? Вы, между прочим, сами так и сделали.

– Я не потеряла сознание от страха, а господин Корчагин шлепнулся в обморок, лишь мы добрались до ванной.

– Не отодвигал я занавеску, – пояснил художник, – я ее только чуть-чуть приоткрыл. Думал, Кит моется, а входную дверь забыл закрыть.

– Что же вы не позвали его?

– Позвал, только никто не ответил.

Да, похоже, я имею дело с клиническим идиотом, только пусть он не думает, что у всех вокруг одинаковые с ним умственные способности.

– Я думаю, не так дело было!

– А как?

– Вы вошли в квартиру Малышева с преступной целью, имея при себе пистолет. Зная о привычке хозяина сразу после пробуждения в одиннадцать утра принимать ванну, вы специально явились в четверть двенадцатого. Аккуратно открыли дверь, прокрались в ванную комнату, вынули револьвер…

– Идиотизм! – завопил Андрей. – Дурь несусветная, ну зачем мне убивать Никиту? Зачем?

– А вот это выяснят надлежащие органы, заводите мотор, поехали!

Неожиданно он покорно повернул ключ и спросил:

– Куда?

– Петровка, 38.

«Мерседес» послушно тронулся, я слегка приуныла. Думала, парень перепугается и расскажет, где дневник, а он едет в уголовный розыск. Но тут художник затормозил с такой силой, что я пребольно ударилась о переднюю панель. Ага, до него дошло наконец, что сам себя в следственный изолятор везет.

– Какая Петровка? – зашипел Андрей. – Да вы что, не виноват я ни в чем, это просто совпадение…

– Докажите.

Если бы живописец был в менее взвинченном состоянии, он, наверное, вытолкал бы наглого «частного детектива» на улицу. Но у Корчагина явно сдали нервы.

– Хорошо, – пробормотал он, – смотрите!

Из внутреннего кармана Андрей достал небольшую коробочку и высыпал мне на колени ее содержимое. В шикарной машине эти вещи выглядели весьма уместно – перстень и кулон с вензелем «Е.В». Но я уже видела эту пару в руках Никиты. Он тогда сообщил, что ее подарил Жанне Борис Львович. Впрочем, сейчас в коробочке лежал еще и браслет – тонкий золотой обруч с сапфирами и бриллиантами, изящная, аристократическая вещь.