Тысяча поцелуев

Кто бы она ни была, его терпение лопнуло, и он больше не считал нужным вести себя в ее присутствии как джентльмен!

– Пожалуйста, – поклонился он с подобающим случаю сарказмом, – позвольте мне убить себя по вашему нежному требованию, о, неизвестная женщина, которой я испортил жизнь.

Ее рот сам собой открылся. Вот и хорошо. Она потеряла дар речи.

Наконец-то!

– Буду счастлив исполнить ваше желание, как только уберетесь с дороги!

Его голос поднялся до рыка – по крайней мере, его представления о рыке, – хотя был скорее злобным ворчанием. Он со стуком поставил трость на пустое место слева от нее в надежде убедить ее посторониться.

Ее вздох словно высосал воздух из комнаты, а драматическому возгласу позавидовала бы любая актриса Друри-Лейн.

– Вы мне угрожаете?

– Пока еще нет.

– Не удивлюсь, если попытаетесь.

– Никогда! – заверил он, прищурившись.

Она громко ахнула, продолжая вживаться в роль оскорбленной юной леди.

– Вы, сэр, не джентльмен!

– Это мы уже установили, – отрезал Хью. – А теперь… я голоден, устал и хочу отправиться домой. Вы, однако, загородили мне единственное средство к осуществлению мечты.

Она скрестила руки на груди и выпрямилась.

Хью наклонил голову, оценивая ситуацию.

– Из ситуации, похоже, два выхода: или вы посторонитесь, или мне придется отодвинуть вас с дороги.

– Интересно, как у вас это получится! – фыркнула нахалка.

– Вспомните, я не джентльмен!

– Зато у меня ноги здоровые! – с усмешкой заявила незнакомка.

Он любовно погладил трость:

– У меня есть оружие.

– Я достаточно проворна, чтобы увернуться!

Хью торжествующе улыбнулся:

– Да, но как только вы двинетесь с места, я смогу беспрепятственно уйти. – Он красноречиво покрутил свободной рукой. – Я сразу же уеду, и если на небе есть Бог, никогда больше вас не увижу.

Она не подвинулась, но вроде бы слегка подалась вбок, так что Хью воспользовался возможностью, убрал трость и протиснулся к двери. Ему следовало бы уйти подальше. Но тут она завопила:

– Я точно знаю, кто вы, лорд Хью Прентис!

Он остановился, медленно выдохнул, но не повернулся, а она объявила:

– Я леди Сара Плейнсуорт!

Он в который раз пожалел, что не умеет лучше разбираться в интонациях женских голосов. Было нечто такое в ее тоне, что он не совсем понимал: некоторая запинка, словно у нее вот-вот перехватит горло. Он не знал, что это означает. Но понимал – и для этого не нужно было видеть ее лицо, – чего от него ждут: узнавания. И как бы он ни сожалел, что это имя ему хорошо знакомо, ничего изменить нельзя.

Леди Сара Плейнсуорт, двоюродная сестра Дэниела Смайт-Смита. Если верить Чарлзу Данвуди, она громогласно изливала свою ярость из-за исхода дуэли, гораздо эмоциональнее, чем мать и сестра Дэниела, которые, по мнению Хью, имели куда больше на это прав.