Тысяча поцелуев

И вот доказательство: короткая записка, которую принесли в его комнату в Уиппл-Хилле, пока он в маленькой гостиной разбивал Саре сердце.

Записка была от отца, его отца.

Как же неприятно смотреть на знакомые остроугольные буквы! Потом он прочитал написанное и понял, что лорд Рамсгейт здесь, в Беркшире, чуть дальше от Уиппл-Хилла, в «Уайт харт», самой фешенебельной из здешних гостиниц.

Хью представить не мог, каким образом маркиз получил номер, когда все гостиницы были забиты свадебными гостями, но его отец всегда умел идти по жизни, добиваясь своих целей угрозами и шантажом. Хью оставалось только пожалеть бедняг, которых будут переселять в комнаты похуже, а то и вовсе в сарай.

В записке не было и намека на цель его приезда в Беркшир. Хью это не особенно удивило: отец никогда не считал нужным объяснять свои поступки. Все, о чем он посчитал нужным сообщить, это название гостиницы и желание немедленно поговорить с Хью.

Хью обычно из кожи вон лез, чтобы избежать общения с отцом, но не был так глуп, чтобы игнорировать прямой приказ, поэтому велел камердинеру сложить его вещи и ждать дальнейших указаний. Он не знал, как отнесется Дэниел к тому, что он возьмет один из экипажей Уинстедов, но поскольку дождь все еще безжалостно бил по земле, а Хью почти не мог ходить без трости, у него не оставалось другого выхода.

Встречу с отцом он проигнорировать не мог. И не важно, как к этому отнесется Дэниел, пусть даже придет в дикую ярость.

– Боже, как же я это ненавижу! – пробормотал Хью себе под нос, неуклюже забираясь в экипаж. И тут же задался вопросом, не заразился ли он от Сары склонностью к драматизированию, потому что все, о чем он мог думать, это: «Я иду навстречу злой судьбе».

* * *Беркшир, Тэтчем, гостиница «Уайт харт»

– Что ты здесь делаешь? – раздраженно бросил Хью, не успев сделать и двух шагов в отдельный кабинет гостиницы.

– Даже не поздороваешься? – спросил отец, не потрудившись встать. – Не спросишь: «Отец, что привело тебя в Беркшир в такой прекрасный день?»?

– На улице дождь.

– И все в природе обновляется! – жизнерадостно объявил лорд Рамсгейт.

Хью ненавидел моменты, когда маркиз разыгрывал роль доброго папаши, поэтому ответил холодным взглядом.

Отец показал на стул напротив стола:

– Садись.

Хью предпочел бы стоять, хотя бы для того, чтобы сделать назло отцу, но нога болела, а желание противоречить было не настолько велико, чтобы пожертвовать собственным комфортом, и поэтому сел.

– Вина? – спросил отец.

– Нет.

Осушив бокал, маркиз Рамсгейт заметил:

– Оно все равно не слишком хорошее. Следовало бы прихватить вина из своих подвалов на подобные случаи путешествий.

Хью сидел с каменным выражением лица, ожидая, когда отец перейдет к делу.