Студент из прошлого тысячелетия

— С огнём играешь, — качает головой её родич.

— Идём в дом, надо выяснить, кого она укрывала и какого хрена тут происходит, а потом можем и отчаливать. Мне уже тут надоело, — недовольно говорю я, выходя из домика.

— А у вас всегда так? — сконфуженно спрашивает Суворова, на мягких ногах покидая наше пристанище.

— Похоже теперь всегда, — нервно отвечает ей Юсупова.

Подходим к дому Целестины, вампиры проскальзывают внутрь. Жду, пока меня не зовёт Мара.

Входим следом, слуги стоят посреди комнаты. Вопросительно смотрю на них. Маркус кивает в сторону пола.

— Нц, нц, нц, нц, нц, — цокаю языком я. — Хорошие пёсики, выходите, иначе я сожгу эту халупу дотла и из вас получится сотня хорошо прожаренной собачатины.

С полминуты стоит тишина.

Шумно вздыхаю, играя на публику, что заняла места в партер… в погребе.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, кто не спрятался, тот пусть не гавкает…

Под полом слышатся звуки борьбы, а потом и возмущённый женский голос.

— Инга, ну вот кто тебя за язык тянул…

— Выходите, — ласково зову я. — Мы вам ничего не сделаем.

— Ага, — доносится голос парня. — Сейчас я тебе исполню традиционный грузинский танец, ща-ща-ща.

— Вечно сидеть не сможешь, — аргументирую незримому собеседнику и уже тише своим союзникам. — Никому не лезть, что бы не случилось, я сам.

Жду ответа от подземных жителей, но слышу лишь тишину, а затем и чертыхания. Видимо собеседник прикинул перспективу долговременного заключения.

— А ещё, мы можем сжечь этот дом, — добавляю уже строже.

— Митрофанов! — возмущается Ульяна. — Мы не станем сжигать дом…

Делаю большие глаза и развожу руками, жестами говоря, «а как я ещё их выманю?».

Слава богу аристократка ловит всё на лету, хоть и не с первой попытки, бракованная наверное.

— Сожжём! — гремит Юсупова, делая голос серьёзным. — Полена на полене не оставим, всё сгорит.

— Пробовали пироги с собачатиной? — задорно спрашиваю у девушек.

— Мы. Не. Собаки! — кричит девчонка из подпола.

Проходит лишь мгновение и пол вспучивается от удара, летят в разные стороны щепки и передо мной предстаёт забавная картина. Из оскалившегося щепой провала вылетает девушка оборотень, не закончившая трансформацию. Тело человеческое, судя по аппетитным формам, а вот всё остальное в густом ковре волос. Лицо едва-едва вытянулось, над головой два прижатых уха, глаза не звериные, а людские. Хоть и смотрят с животной яростью.

В общем одно только шерстяная не учла, что на ней порвётся вся одежда, кроме трусиков и бюстгальтера.

— Тебе бы на депиляцию или как это там называется, — невозмутимо говорю волчице, что встала напротив, чуть пригнувшись и занимая боевую позу. — Как говорится, мужчина не примат, зов джунглей его не привлекает.