Тысяча жизней подряд

С Мегги он даже нормально не попрощался.

– Что в который раз подтверждает мою теорию. Никогда не следует торопиться печь мужчине пирог, – провозгласила появившаяся в комнате Грета.

Фокс усмехнулся, но промолчал.

– Ной по-прежнему остается защитником, – сказал Рафик. – Он усвоил свой урок и будет хорошо заботиться о душе Мегги.

– Он что-нибудь помнит?

– Не обо всех своих жизнях. Вину, которую взвалил на себя, – да. Он попросил у Арвин прощения, а она сказала ему, что любит Фокса.

– И это он просто так принял?

– В прошлом у меня с ним был довольно обстоятельный разговор.

– Арвин и Ной никогда не смогли бы разрушить проклятие, правда? Выходит, Селина намеренно поставила перед ними неразрешимую задачу.

– Именно так. Мы должны были догадаться об этом гораздо раньше. Она всегда применяла один и тот же метод, чтобы представить виновного в исчезновении колдуньи, а потом избавиться от него.

– Неужели это означает, что вы останетесь здесь? – осторожно спросила я. – Или вам придется вернуться?

– Не придется, если ты не против.

Я усмехнулась, но, прежде чем успела что-то ответить, в комнату суетливо ворвалась оставшаяся часть взбудораженных Просветленных, которые сгрудились вокруг Фокса.

– Еще больше женского внимания, – пробормотал Седрик, притянув меня к себе. – Это ударит ему в голову.

– А ты, случайно, не завидуешь?

– Ни капельки. Просто устал. Мне бы сначала в душ, а потом – спать.

– Я могу взять тебя с собой в свою комнату.

Мой взгляд скользнул по людям в помещении. Здесь собрались все, кого я любила. Бабушка, Полли, Молли и Грета окутали Фокса сиянием своих душ. Грета стояла рядом с Арвин и гладила головку ее дочери. Потом колдунья взяла маленькую ручку девочки, и я внимательно проследила за тем, как бледно-розовый отблеск души, вырвавшийся из крошечных пальчиков, взвился в воздух и превратился в стрекоз, которые полетели к Фоксу.

Странник улыбнулся, когда они сели на его щеку. А потом взглянул на Арвин. Любовь этих двоих была почти физически ощутима для всех, кто находился в этой комнате.

– Мы им не нужны, – шепнул у моего уха Седрик. – Давай поднимемся наверх.

Я взяла его за руку, и мы выскользнули из комнаты. Я столько раз представляла себе этот момент – момент, когда мы снова встретимся. Все надеялась и надеялась, но на самом деле не верила в это. От нетерпения Седрик шагал так широко, что я едва поспевала за ним. Мое сердце бешено колотилось. А потом мы остались одни. Он предусмотрительно запер дверь комнаты и прижал меня к стене. Его лоб прижался к моему, и Седрик сделал глубокий вдох.

– Я не могу поверить, что мы это сделали. Что мы выжили. Я никогда больше не оставлю тебя.

– А я тебя больше никогда не отпущу. Но только в том случае, если ты поцелуешь меня. Сейчас же.