Тысяча сияющих солнц

Солнечные лучи падали Лейле на лицо: гладкий лоб, зеленые глаза, высокие скулы, густые брови (не то что у Мариам, жидкие и неправильной формы), светлые волосы разделены на пробор.

По напряженным рукам, по пальцам, вцепившимся в чашку, Мариам сразу определила: девчонке не по себе. Наверное, долго сидела на кровати и набиралась храбрости.

– Листопад, – нарочито легким тоном произнесла Лейла. – Заметила? Осень – мое любимое время года. Обожаю запах дыма из садов, где жгут опавшие листья. Мама – та больше любила весну. А ты хорошо знала маму?

Девчонка приставила ладонь к уху.

– Прости, не расслышала?

– Мы были едва знакомы, – повысила голос Мариам.

– Мариам-джан, я только хотела… Насчет того, что он сказал вчера вечером…

– Я сама хотела поговорить с тобой об этом.

– Да, пожалуйста, – поспешно ответила девчонка. В голосе ее слышалось облегчение. Она сделала шаг вперед.

Во дворе запела иволга. По улице кто-то волочил тележку, стрекотали спицы, хрустели обитые железом колеса. Издали донеслось три выстрела, потом еще один, и все стихло.

– Я не буду твоей прислугой, – отчеканила Мариам. – Не буду, и все.

Девчонка вздрогнула.

– Какая бы ты ни была царица, помыкать собой я не позволю. Можешь ему жаловаться. Не подчинюсь, хоть бы он мне глотку перерезал. Слышала? Я тебе не служанка.

– Нет! Я как раз хотела сказать…

– Если рассчитываешь от меня избавиться, сыграть на своей красоте, предупреждаю: не выйдет. Я сюда явилась вперед тебя. Меня так просто не выкинешь. Я за себя постою.

– Я и не собиралась…

– Как я погляжу, твои раны зажили. Так что свою часть работы по дому ты сможешь выполнять.

Девчонка быстро закивала, даже чай пролила. Только не заметила.

– Я как раз хотела поблагодарить тебя за заботу обо мне…

– Если бы я только знала, – прошипела Мариам, – что ты уведешь у меня мужа, я бы ни за что не стала тебя кормить и обмывать.

– На мне кухня и мытье посуды. На тебе – стирка и уборка. Все остальное будем делать по очереди. И вот еще что. Ты ко мне в подружки не набивайся. Я уж лучше одна как-нибудь. Ты меня оставляешь в покое, а я – тебя. Вот так и будем жить. По моим правилам.

Когда Мариам закончила свою речь, сердце у нее колотилось, во рту пересохло. Никогда она ни с кем не говорила в таком тоне, никогда так резко не заявляла о себе. Взрыв гнева вымотал ее, да и не стоила игра свеч: плечи у девчонки поникли, глаза наполнились слезами, даже жалко стало.

Мариам протянула девчонке сложенные рубашки:

– Положи их в комод, не в шкаф. Он любит, чтобы белое было в верхнем ящике, а все остальное – в среднем, вместе с носками.

Лейла поставила чашку на пол и потянулась за бельем.

– Прости меня за все, – всхлипнула она. – Ты правда виновата передо мной, – сказала Мариам.