Тысяча сияющих солнц

– Там полно детей и помладше ее. Теперь все кабульцы занялись этим.

– Меня совершенно не интересует, что другие вытворяют со своими детьми.

– Я глаз с нее не спущу. – В голосе Рашида уже звучало раздражение. – Да там мечеть через дорогу!

– Я не позволю тебе сделать из моей дочери уличную попрошайку!

Пощечина была хлесткой, звук разнесся по всему дому. Голова у Лейлы дернулась. Голоса в кухне смолкли, стало очень тихо. Потом из передней послышался топот, в комнату влетела Мариам с детьми.

Вот тут-то Лейла и дала сдачи.

Впервые в жизни ей довелось ударить человека. Детские потасовки, толчки и шлепки, которыми они обменивались с Тариком, не в счет. А сейчас она со всей силы въехала Рашиду кулаком в лицо. Он даже пошатнулся, сделал два шага назад.

Рашид тихо вышел из комнаты.

Лейле вдруг показалось, что вместе с ударом выплеснулись все тяготы их жизни – того, что выпало на долю ей, Азизе и Мариам, – и ради одного мгновения ликующего торжества, которое – конечно же! – положит конец всем мукам и унижениям, стоило пройти через страдания.

Она и не заметила, как Рашид вернулся. Пока он не схватил ее за горло и не прижал к стене.

Его багровое морщинистое лицо – какое огромное! – было совсем близко. Он так и не произнес ни звука.

Да и к чему слова, если твой револьвер нацелен прямо в рот молодой жене?

А яму они рыли из-за повальных налетов-обысков. Такие налеты проходили когда раз в месяц, когда раз в неделю, а последнее время чуть ли не ежедневно. Обычно талибы что-то конфисковывали да щедро раздавали пинки и подзатыльники. Но можно было нарваться и на публичную порку.

– Осторожно, – прошептала Мариам, опускаясь на колени. Они прятали в яму завернутый в полиэтилен телевизор. – В самый раз будет.

Они закидали яму землей и притоптали. – Теперь порядок. – Мариам вытерла руки о подол.

Они условились, что, когда проверки прекратятся (через месяц-другой, а хоть бы и через полгода, не вечно же они продлятся, в конце концов), телевизор вернется в дом.

Но она четко слышала, как комья с шорохом ударились о пленку. И во рту у нее был неприятный привкус, словно она наелась земли.

В 2000 году засуха продолжилась. Это был страшный год.

Гремел фильм «Титаник». Мариам и Азиза устраивали целые шутливые потасовки из-за него. Азиза хотела быть только Джеком.

– Да тише ты, Азиза-джо!

– Джек! Ну-ка, скажи, как меня зовут, Хала Мариам? Меня зовут Джек!

– Отца разбудишь. Вот рассердится-то. – Все равно, я – Джек! А ты – Роза.

Поверженная на обе лопатки Мариам соглашалась на Розу.

– Только тебе, Джек, суждено умереть молодым, – пыхтела она. – А я доживу до глубокой старости.

– Но я геройски погибну, – весело возражала Азиза, – а ты, Роза, всю свою долгую, жалкую жизнь будешь по мне тосковать.