Огненный тыл

Он склонился над компактной рацией, над его головой покачивалось спиралевидная антенна, второй прохаживался по дороге и курил, пуская в небо колечки голубого дыма, автомат МР 40 висел у него на груди, стволом в другую от Пашки сторону. Больше никого – только два связиста на мотоцикле."

"Карякин как чёрт из табакерки выскочил из кустов – здравствуйте гости дорогие! Автоматчик выпучил от удивления глаза – таких он ещё не видел в русских лесах, схватился за МР 40, но автомат висел неудобно, пришлось сделать прыжок на сто восемьдесят градусов как же вовремя чёрт возьми перекосило патрон в стволе. Паша кинулся на автоматика олимпийскими прыжками, издавая рёв пикирующего бомбардировщика. Столько ярости и напора была в этой атаке, что автоматчик ударился в панику, затряслись руки, перекосилось от страха лицо, как же мешался ремень автомата. Второй не сразу заметил неладное – слишком был увлечён своей радиостанцией. Карякин ударил его прикладом в зубы, выплёскивая накопившееся бешенство, насколько позволил молодой, здоровый, хотя порядком износившийся организм. Хруст раздался такой, словно кто-то прыгнул на мешок со скорлупой – автоматчика отбросило на несколько шагов, Карякин сменил направление, бросился к радисту в люльке. Тот стянул наушники, закричал от страха, автомат был втиснут между коленями, за что-то зацепился, немец рвал его, но тот застрял прочно. Когда приклад взлетел во второй раз, радист в отчаянии закрылся руками, но это не помогло – удар по макушке был безжалостен.

Немец уронил голову, из разбитого черепа потекла кровь, окрасила русые волосы, голова безвольно свесилась, солдат потерял сознание. Мало, очень мало, Пашка схватил голову за курчавый затылок и стал безжалостно колотить лбом об угол рации, пока не треснула лобная кость и кровь не хлынула потоком, хищно оскалился, повернул голову. Второй автоматчик пытался подняться, шарил по траве – физиономия в районе челюсти выглядела как спущенный мяч. Разведчик снова набросился на бедолагу, ударил прикладом по глазам, по носу, пока от них ничего не осталось и противник не перестал подавать признаки жизни. Шумно выдохнул, ударил пяткой по горлу, ломая шейные позвонки – отвёл душу, легче стало.

Облегчённо выдохнул, стал вытирать о траву измазанный всяким дерьмом приклад. Вскинул руку к часам, сплюнул от досады – треснуло и вдавилось стекло циферблата, оторвалась часовая стрелка. Покачиваясь, Пашка ввалился в кустарник, сначала не уверенно шёл, переваливаясь как медведь, потом грузно побежал, давя молодую поросль.

Это могло продолжаться вечно, круглая земля всё никак не кончалась. Временами в затуманенном мозгу возникала мысль, что он бегает кругами. Ноги с трудом тащили его, Карякин спотыкался о корни, шёл как пьяный.

– Стоять!..