Тыквенное поместье для нелюбимой жены дракона

Плечо резко обожгло, а потом на том же месте начало невыносимо зудеть. Я рискнула дотронуться до руки, но сквозь кружево ничего не ощущалось. Ни раны, ни ожога. Только Мортон хмыкнул. А затем и зуд исчез, будто его и не было.

– Можешь идти. Экипаж будет через полчаса. – А потом еще и посмотрел так выразительно, мол, чего стоишь?

– Мы уезжаем? – Я не торопилась ему подчиняться, за что удостоилась еще одного ледяного взгляда. Пфф! У меня к ним стойкий иммунитет выработался за время работы под началом подобных типчиков.

– Вы уезжаете, несравненная Эвелин. – Он сделал акцент на слове “вы”. Причем это вышло у него одновременно презрительно и подчеркнуто вежливо. – Или вы решили нарушить условия договора?

– Договор? – Повторила я вслух. Та мадам тоже говорила про какую-то сделку.

– Мне нужна была жена, а вашей мачехе – деньги. Или она даже не удосужилась поставить вас в известность?

– Тогда для чего вы меня отсылаете?

– Вы свою задачу выполнили. И больше мне не нужны. Пока что.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но я не собиралась просто так сдаваться. И не сдалась бы, если бы рядом не возникла дама в шляпе. Видимо, это и есть моя мачеха, которая продала меня этому мрачному типу.

– Чего ты встала? Быстро сюда! И переодевайся живо!

Она затолкала меня в комнату, которая оказалась гардеробной. На меня тут же набросились две молодые девчонки в чепцах и стали стаскивать с меня тесное платье. Но я даже толком не успела разглядеть себя в зеркало, как меня уже упаковали в черное платье попроще. С кружевом по кромке и узкими рукавами, которые на плечах топорщились фонариками. Я уже начала привыкать к своему положению бесправной невесты и выжидала, когда меня оставят одну, чтобы я могла хотя бы поразмыслить, как быть дальше.

Происходящее уже не казалось мне галлюцинацией. Все было слишком реально.

– Куда меня отправят? – Кажется, Эвелин никогда не смела даже поднять глаз на мачеху, иначе почему та вдруг набросилась на меня с руганью? Выслушав поток брани, из которой я поняла, что должна быть благодарной, уже за то, что меня отправляют в какое-то захолустье, а не выгоняют на улицу.

– Думаю, дэйну вряд ли понравилось бы, если бы вокруг начали судачить о том, что он выгнал на улицу несчастную жену уже через пару часов после бракосочетания. – Скептически возразила я. А у мачехи отвалилась челюсть от подобной наглости. Хотя я всего лишь высказала предположение, почему дэйн предпочел отослать меня прочь.

– Замолчи и не смей сказать ничего подобного дэйну! – Прошипела мачеха, бледнея, а затем покрываясь пятнами.

– Как скажете, маменька. – Я закатила глаза, подхватила приготовленный для меня саквояж и распахнула дверь.