Ты жена мне, помнишь?

Какая приятная покладистость. А до этого рассудительность и страстность. Она вся будто под меня сделана. И теперь это выглядит слишком уж подозрительно.

– Конечно, – киваю. – До вечера, Анна.

Рэйм моему приказу не удивился. Ему моя супруга вчера тоже показалась странной и не похожей на саму себя. А ещё ему показалось, что она соврала, когда говорила о потере памяти.

Интересное наблюдение.

Рэйм, будучи моим дальним родственником по материнской линии, обладает лишь слабо выраженным даром эмпатии. Эмоции он чувствует далеко не так явно и многогранно, как я, и только направленные на него лично. Но ложь улавливает намного лучше. Его не сбивают с толку лишние ощущения.

А ведь мне она прямо об этом не заявляла. Скорее подстраивалась под то, что слышит, периодически сбивая меня с толку.

И у неё это отлично получалось.

Подозрительно всё это.

Дорога во дворец пролетает за деловой перепиской с моим секретарём и изучением докладов ищеек Рэйма. В том, что Анна провела столько времени у своей дуэньи, ничего удивительного не было. Эта старая карга имеет, или имела, слишком большое влияние на мою жену.

Но вот странное дело, никто не знает, где её высочество находилась целый час перед тем, как отправиться в гости к почтенной данне. Служанки утверждают, что в личных покоях принцессы в это время не было. А стража не видела мою супругу в саду, где она собиралась гулять.

Надо допросить всю смену стражников, которая дежурила в это время во дворце, и выяснить, где её носило целый час.

Прибыв во дворец, я, игнорируя приветствия встречных придворных и вельмож, сразу же направляюсь к отцу в кабинет. В приёмной приветственно киваю седому, длинному и прямому, как жердь, Гийому, секретарю его величества короля Гельмута. И увидев ответный кивок и выразительный взгляд на дверь, означающий, что меня ждут, сразу же захожу в кабинет. Отработанным с детства усилием воли полностью и наглухо закрывая своё эмпатическое восприятие.

– Приветствую, ваше величество, – склоняю голову в положенном учтивом жесте."

"И, не дожидаясь разрешения, прохожу к креслам для посетителей. Прошли уже те времена, когда я сопливым пацаном стоял перед отцом навытяжку, надеясь на его одобрение. Давно прошли. Ещё тогда, когда я понял, что мамина вечная тоска и страх, не только его дурным характером и ядовитым языком спровоцированы.

– Ты бы ещё часа два ехал, – раздражённо морщится Гельмут, поднимая взгляд от документов. – Когда до тебя уже дойдёт, что в особняке наследного принца Арганды должен быть собственный стационарный портал? Раз уж ты отказываешься жить во дворце, как положенно моему наследнику. Или я вечно должен тебя ждать часами, когда ты мне нужен?

– В моём доме должно быть только то, что я считаю нужным, – ровно произношу уже в который раз.