Ты жена мне, помнишь?

Федерик весь в крови… пентаграмма на полу… и мёртвое тело, с филигранно вырезанными на нём символами… тьма ползёт по моим ногам, по моему телу, а вокруг стоят огромные фигуры в чёрных балахонах…

На какое-то время я обретаю зыбкое ощущение реальности, когда прихожу в себя и вижу над головой каменный потолок, утопающий в тенях. Мне холодно и так муторно на душе, что выть хочется.

Сжимая кулаки, скребу пальцами по какому-то деревяному настилу.

– Она снова пришла в себя, – надо мной склоняется кто-то незнакомый в чёрном одеянии и с глубоким капюшоном на голове. Мне только низ лица видно.

– Рано ещё, – роняет кто-то рядом. И этот в балахоне тянет к моему лицу руку.

Резко выдохнув, я дёргаюсь от него прочь, но тело по-прежнему сковано невидимыми путами.

– Нет, – шиплю, с гортанным стоном выпуская свой огонь. Заворачиваюсь в его защитный кокон.

– Сильна, – отдёргивая руку, издевательски ухмыляется тёмный. – И неважно, что девственность не на алтаре потеряла. Всё равно инициировалась. Помнишь меня, ведьма? Видать понравилось стонать и визжать подо мной, раз так пылаешь теперь.

– Не помню, – выплёвываю, стараясь не вникать, не думать, не понимать… что он действительно касался моего тела, насиловал… не я это была. Тело не помнит и мне не стоит. Может, он вообще врёт, чтобы запугать.

– Это ты зря, – похабно ухмыляется подонок. – Но я и напомнить могу. М-м-м, люблю брыкливых.

Облизывается гадко, шаря сальным взглядом по моему телу. Чувствую это... Фу.

– Попробуй только, – оскаливаюсь яростно, и пламя вздымается ещё выше, заставляя балахонистого испуганно шарахнуться. Мне бы встать… мне бы вернуть способность двигаться… Мне бы ударить.

И вдруг на меня обрушивается поток ледяной воды, обрывая дыхание, сбивая концентрацию… Отплёвываясь, я мотаю головой. И моё пламя немного опадает… В достаточной мере, чтобы второй тёмный, тот что устроил мне этот ледяной душ, пробил мой стихийный щит новым оглушающим заклинанием.

– Не трогай её, Тимотео. Мессир запретил, – последнее, что слышу, опять вырубаясь.

Сознание проваливается в очередную мутную мешанину из неясных образов и жутких видений, сгорая в огне ярости и страха… отчаяния.

Я не знаю, сколько времени провожу вот так в полубессознательном состоянии, то всплывая на поверхность этого омута, чтобы хватануть ртом леденящего воздуха, то окунаясь обратно под воздействием тёмной магии."

"Так продолжается до тех пор, пока мой слух не улавливает низкий гул голосов, поющих какую-то монотонную песню, или может заклинание на незнакомом мне языке. Несмотря на то, что каждое слово давящим обручем ложится на сердце, я всё равно устремляюсь разумом на этот звук, пытаясь вырваться из забытия.

И у меня выходит.