Ты же ведьма!

Запретное, испепеляющее тело, обнажающее все чувства и желания, даже самые потаенные, самые грешные.

Мы оба горели, дышали друг другом, пили друг друга, забыв обо всем. Его рука коснулась моей, переплетая, казалось, не пальцы — души. Удар сердца — один на двоих. Вдох — один на двоих. Желание — одно на двоих. И безумие — тоже.

Я чувствовала на себе тяжесть его тела и то, насколько Эрриан тверд в своих намерениях. Ощущала жар, что исходил от его браслетов. Он терял контроль. Над собой, над своей силой, что бесновалась и рвалась наружу, несмотря на печати. Но ни он, ни я этого не замечали. Прикосновения. Мучительно-сладостные, манящие за грань.

Эрриан с хриплым стоном оторвался от меня. Я увидела его глаза — штормовое небо и снег. Наши чувства балансировали на грани безумства, сладкого безумства, манящего, зовущего окунуться в него, погрузиться с головой.

— Магда… — Всего одно слово на его губах. Он произнес его, словно молитву темной богине, словно проклятие.

И я потянулась навстречу. Сама. Чтобы прикоснуться, чтобы еще раз попробовать его вкус. Почувствовать, как тело пронзает дрожь. Мне хотелось продлить этот миг, в котором были только шорох ткани и стук бешено бьющихся сердец. Запах кедра и зимы… Он нравился мне непростительно сильно. Как и твердые сухие губы. Как сильные руки, в которых я теряла разум и волю.

Он — мое наваждение, мое личное безумие, мое море, в котором хочется утонуть. Его язык, что пробует мой рот на вкус, дразнит. Его прикосновения, от которых забываю, кто я и где. Надо остановиться. Надо прекратить. Потом будет лишь боль потери. Понимаю, что надо отстраниться, выскользнуть из объятий… Понимаю. И не могу. Не хочу сопротивляться. Пусть я поступаю неразумно, глупо, отвечая Эрриану. Пусть у нас нет будущего. Зато есть этот миг. Здесь, сейчас.

О, теперь я куда лучше понимала темных, которые стремятся взять от жизни как можно больше. Успеть любить, ухватиться за миг мимолетного счастья, выпить его жадными глотками, обхватить руками, прижаться, вдохнуть.

Эрриан… Сильный, уверенный, острый, холодный. Сейчас со мной он был другим… Нежным, чувственным, будоражащим кровь, покоряющим.

И мне хотелось большего, как и темному, чья рука скользнула по моему колену выше, к бедру. Там, где держали последний бастион моей нравственности теплые панталоны. Увы, для темного. Они, как истинные поборники морали, держались весьма достойно. И позиций своих сдавать не думали. Я и представить не могла, что сегодня препоны мне будет чинить даже собственная одежда!

Впрочем, додумать мысль мне не дали. Еще один поцелуй. Он был особенно обжигающим. Настолько, что пламенели не только губы, но и запястья. Особенно запястья. И если сначала жгло несильно, то с каждым мигом — все ощутимее.