Ты не заставишь меня

Посмотрела на лежащего без движения охранника.

— Отлично. Этот пусть отдохнет. Я скоро, – захлопнул дверь и сунул ключ в карман.

Бесшумно ступая по темному ковру, дошел до площадки, пересек ее и оказался в другом крыле. Мимо мешков с мусором и распахнутых дверей, из которых пахнет краской и лаком.

Дошел до конца коридора.

Последняя дверь закрыта.

Повернул ручку и шагнул в комнату.

Бинго.

Коваль сидит в кресле. Босые ноги закинула на стол. Туфли валяются на полу. Строгая юбка задралась, оголяя колени и бедра.

Перед ней стоит монитор, синеватый свет идет от него и желтый от настольной лампы.

Ее глаза закрыты.

Устала, маленькая.

Спит.

Ладно хоть гандона Марата поблизости нет. Или я бы не сдержался.

Медленно прошел по кабинету до стола. Поглядел на черные пряди волос, выбившиеся из заколки, упавшие на лицо. Даже в неярком свете видно – под глазами темные круги залегли.

Уработалась, сучка.

Наклонился и пристальнее всмотрелся в расслабленное во сне лицо. Такая беззащитная. Протянуть руку и сдавить тонкую шею, минута – и ее жизнь оборвется.

Длинные ресницы дрогнули. Алина распахнула глаза.

Секунда – мы смотрим друг на друга, и в голове на быстрой прокрутке проносится все, что с этой женщиной связано, тот миг, когда я ее увидел впервые, три года, когда я был правой рукой ее отца, наш месяц, когда она подо мной кричала, целовалась, обнимала и горела, тот день – когда она наставила на меня оружие, секунда – и Алина резко дергается в кресле, садится."

"Схватил ее за шею и навалился, сдавил горло.

И сразу ощутил, как что-то острое упирается мне в живот.

— Отойди, Демьян, – шепнула она.

Опустил взгляд.

В ее побелевших пальцах крепко зажат нож для бумаги, и на моей белой рубашке уже расплывается красное пятнышко. Кровь.

— Отойди, – повторила она.

Ослабил хватку. Она жадно поймала воздух приоткрытым ртом.

В районе живота начало пульсировать, боль разбежалась паутиной. Хоть на сантиметр придвинусь – и сам напорюсь на нож.

Знаю. И смотрю на ее губы. И не могу оторваться.

— Ты не захотела, чтобы я ту шлюху трахнул, – взглядом поднялся к ее глазам. — Я не стал. Но я голоден. Очень. И сейчас трахну тебя.

Сказал. И резко подался на нее, впился в пухлые губы. Боль в животе прострелила, усилилось жжение.

А потом нож выпал из ее рук, негромко брякнулся об пол.

И она с силой обняла меня в ответ.

Глава 26

Демьян.

В первый момент подумала, что это сон.

Но по его глазам поняла, что он ни разу не моя галлюцинация. Слишком много в его взгляде было темного желания, неприязни, голода и злости. Будь он моей галлюцинацией, смотрел бы нежно, влюбленно… Как раньше.

А сейчас он целует… Боже, как же он целует меня! Поглощает, порабощает, эгоистично сминает мои губы, и просто берет то, что хочет.