Ты не заставишь меня

— Как там Коваль? – спросил Кастета.

Фамилия Алины резанула по ушам, но… так надо. Не Алина, а Коваль.

— Притихла еще больше. В больнице меньше торчит, но приезжает ежедневно. В салоне трется, друзья Руслана ее навещают.

— У Руслана не было друзей.

— Партнеры, старички из его «бригады». Тот же Самсонов, – пожал плечами Костя. — Но все тихо-мирно с Коваль.

Марат, значит. Снова объявился. Интересно, что ему нужно от нее?!

— А еще Волынова нашли. Мертвым, – уточнил Кастет. — Грохнули его дней пять назад, нашли только сегодня утром, на крыше заброшки в Цыганском поселке. Проверяют местную гопоту, но все знают, что кто-то из своих его убрал.

Сжал кулаки от злости. Как бы и что там ни было, Волынова я должен был убить сам. Своими руками. Но… хорошо, пусть. Мне странным образом спокойнее от того, что Волынов не доберется до Алины.

Все еще тревожусь о ней. Но расправиться с Коваль мне это не помешает.

— В шею ему шмальнули, – поделился Костя, и хмыкнул: — Наверное, тяжело умирал, и осознавал, что умирает.

— Я рад. А теперь поехали.

Направился к выходу, подзывая Кастета. Сел в машину, накинул капюшон, на глаза – очки. Нехер светиться раньше времени.

— Все? Возвращаетесь?

— Пора, – кивнул я.

Костя – неплохой боец, исполнительный. Как и остальные из своих. Но пока я вдали, пока делегирую, я не могу полноценно контролировать ситуацию. И чувствую, что многое упускаю из вида. Передача полномочий только в бизнесе работает у хороших менеджеров.

Вот только я не директор, и это не бизнес. Потому нужен постоянный контроль, иначе возникают косяки. А затем прилетает пуля, сука, в спину.

Кастет знал, куда везти – в одну из квартир, куда вызвали основных приближенных. Пока ехал, составлял планы на ближайшее будущее.

По-тихому убрать скурвившихся. Тех, кто замазался с Волыновым.

Подмять под себя город. В открытую. Хватит игр, в которые играл с Алиной и Ларисой. Больше никаких девочек-припевочек в платьицах, которые косят под мафиозных королев.

Развалить бизнесы Коваля. Чтобы ничего не осталось от его империи, чтобы даже имя его забыли.

И убить. Ее.

— С возвращением! – поприветствовали меня.

На столе появилась бутылка. Нажираться не будем, но виски – это святое. Разлили, уселись. Нас семеро, Кастет у стены.

— Когда официально появишься в городе?

— Сегодня же, – ответил. — Вечером.

— Шороху наведешь. Реально, бессмертный, – усмехнулся Павел. — Любишь ты эффектность. В клубешнике объявишься? Живой, невредимый, и с девочками?

— Можно и так, – откинулся на спинку стула, и размял затекшие плечи. — Пусть у всех будет веселая ночка. У тех, кто мне не рад.

В крови бурлит предвкушение, азарт. Почти позабытые ощущения.

Скоро я увижу ее. Не сразу, нет. Сначала клуб, где меня обязательно заметят те, кто надо. Утром обо мне будет знать каждая собака.