Ты за моей спиной (СИ)

С трудом могу рассмотреть, как Федя прижимается ближе. Заменяет свои пальцы языком. Мне сложно оставаться в реальности, мой разум рассыпается на сотни крохотных сердечек, которые мешают думать.

И плевать!

Я шепчу имя любимого мужчины. Моего Белого. Моего единственного.

И не контролирую себя. Понимаю, что мой бессвязный шепот вперемешку со стонами звучит в тишине комнаты.

– Федя... Феденька... Я так... Так сильно... Тебя...

Не успеваю закончить фразу. Быстрые толчки требовательного языка швыряют меня в бездну удовольствия. Мой стон оглушает меня. Но я все же слышу негромкое, точно звериное, рычание. Этот звук заставляет распахнуть глаза шире.

Обхватываю родное и любимое лицо. Взгляд Белого безумный, дикий, обжигающий. Его губы все еще приоткрыты. А крылья носа раздуваются, и дышит он часто и рвано.

Его пальцы накрывают мою плоть, а рот прижимается к моим губам в диком и отчаянном поцелуе.

– Скажи мне, родная... – слышу его полуприказ - полупросьбу."

"Я знаю, что именно он имеет ввиду. Потому, собирая последние силы, шепчу в его губы:

– Люблю!

С яростным стоном Федя придавливает меня к подушкам. Животом я чувствую его возбуждение. Чувствую его влагу и твердость.

Я уже готова принять его, невзирая на боль. Но Белый продолжает меня целовать, а его бедра замирают. Просто вжимаются в меня, тормозя.

Наш поцелуй постепенно превращается в неспешные касания губ, танец языков.

Чувствую, как тело любимого расслабляется, а руки больше не сжимают меня до хруста в каждой косточке.

Теперь мы просто лежим, крепко обнявшись. Я улыбаюсь. Чувствую ответную улыбку на слегка колючей щеке.

***

Охуеть, просто охуеть. У Феди никогда не было такого. Не случалось. Не происходило.

В голове не особо укладывается, что он сам, по своей воле, делает первый в жизни куннилингус, еще и немыслимый кайф от этого получает.

Белый усмехается. И у самого под грудиной тарахтит, а по телу разливается эйфория. Оказывается, его заводит то, как малышка кончает от его рта. От того, как он изучает каждую складочку, гладит языком, пробует на вкус.

Убойные чувства.

Но куда убойнее срабатывает всего одно слово.

Любит. Его родная девочка любит его. Надия любит. Любит Белого.

Эта мысль легко укладывается в голове, в нутре, в каждой клетке Федора. Он, мать их так, охренеть как счастлив. Он в раю.

В его руках малышка все еще дрожит, дышит сбивчиво, цепляется за его шею так, что пальцы пробивают до костей. А ему все по кайфу.

Сладкая у него девочка. А там – особенно. Федя это только что выясняет. Впрочем, у него и сомнений не было никогда.

– Ты как? – спрашивает он, вжимается носом во влажный висок.

Надия протяжно выдыхает. Трясет головой. Теснее прижимается к нему, оплетает ногами так, что не вырваться.

Да Белый и не планирует. Ближайшие лет сто точно.