Ты за моей спиной (СИ)

Все вокруг кажется размытым.

Моргаю.

Глаза замирают на мужском лице. Которое сейчас очень близко ко мне.

Темные глаза. Сведенные к переносице брови. Губы сурово сжаты. Шрам. Легкая ухмылка. И щетина на подбородке.

Он! Белый!

Не могу ничего сказать. Замираю. Пытаюсь поднять руку, чтобы коснуться его щеки. Открываю рот. Как же много всего хочу сказать ему!

Спросить, почему исчез. Почему не звонил. Почему бросил меня, когда был нужен!

Но звуки, слетающие с моих губ, складываются в совершенно иные слова:

– Это ты мне в попу укол поставил?

– В ягодичную мышцу, – говорит он и хмурится сильнее. – Похудела так, что всякая зараза липнет. Куда твои смотрят?

– Никуда, – парирую я, цепляясь пальцами за одеяло, а хочу дотянуться до широких плеч и стиснуть их до боли в ладонях. – Я ушла из дома. Живу одна. Снимаю квартиру.

– Квартира там, а ты здесь, – сухо роняет Федя.

Он сидит на постели. А я даже не знаю, что это за комната, что за дом. Где я вообще?

– Это долгая история, – шепчу я.

– Я никуда не спешу, – усмехается Федор Львович.

Его голос холодный и отстраненный. Чужой. Но мне кажется, что все это – опять маска. А внутри Белый другой.

Вижу сжатый добела кулак. Он упирается в матрас. Сам Федор не смотрит на меня. Его взгляд замер над моей головой.

– Позвони отцу, – вдруг говорит он, замечаю, как напряжена его челюсть, будто каждое слово дается ему с трудом.

Он выглядит иначе. И пусть под футболкой вырисовываются мышцы, а все равно заметно отсутствие нескольких килограмм.

Так, ясно.

Беру в руку телефон. Вижу пропущенный от мамы. Черт!

Торопливо набираю мамин номер. Спустя два длинных гудка трубку берет мамочка.

– Вообще-то мы с тобой договаривались! – слышу претензию в голосе.

– Мам, да я спала, только проснулась, – стараюсь, чтобы голос звучал твердо, пусть и сипло. Но это со сна, а не из-за болезни.

– Как дела? – тут же спрашивает мама.

– Все замечательно, мам, – отчитываюсь я. – Происшествий нет. Фестиваль шикарный. Я остановилась в гостинице.

– Чтобы фотографии прислала! – требует мама, но я слышу облегчение в ее голосе.

– Я постараюсь, – обещаю я и после коротких прощаний, прерываю звонок.

Смотрю на Федю. Ловлю в его взгляде вопрос. Улыбаюсь.

Как же я соскучилась! Как же мне легко сейчас от того, что вижу его так близко!

– Врать нехорошо, – говорит он. А я вижу его улыбку. Самую настоящую. Чуть кривоватую из-за шрама. Но эта улыбка адресована мне.

– Нехорошо лезть в мою жизнь и решать, что и как будет лучше за меня, – фыркаю я, и реальность догоняет меня: – Федя, это правда ты?

Почти шесть чертовых и тоскливых месяцев нет. Не существует. Есть Белый. Только он, его обжигающие черные глаза. Полуулыбка. Крепкие руки. Широкие плечи, которые нестерпимо хочу обнять.

– Я, – кивает он.

Я резко закрываю лицо ладонями.