Ты выбрал её (СИ)

Естественно, очень живо интересовалась, какая обстановка в доме. Про Олю спрашивала. Мама не одобряла моего финта относительно встреч Алисы и Сони, но она ведь не в курсе, почему я сразу не объявил о появлении первой жены. Потому что изменник. После секса с Алисой ничего уже не могло быть как прежде.

— Почему Соня такая грустная? — спросила мама.

— Все сложно. Оля, Алиса. Алиса, Оля.

— Я пыталась позвонить Оле, но она не отвечает, — покачала головой. — Ты, сын, втянул меня в обман. Теперь я себя виноватой чувствую.

— Нет, мам, виноват только я, — устало ответил. Я вообще в последнее время в личной жизни какой-то несчастный. Когда все устаканится и начнет приносить удовольствие? Когда станет спокойно? Одними оргазмами сыт не будешь. Да и самый фееричный секс через время становится просто сексом.

— Конечно, ты! — мама ткнула пальцем в грудь. — Если уж решил, что эту вертихвостку любишь, бог с тобой. Но Олю не нужно было обижать, она много добра для тебя сделала. Соню как родную любила, — мама озабоченно покачала головой. — Эх, Руслан, сынок… Ты, главное, со своими любовями дочь не упусти…

Я запомнил слова матери. В них было много тайных смыслов. Я ведь по натуре человек холодный и практичный, но в моей жизни была самая большая страсть — работа. Потом случилась вторая — Алиса. Потом случилась любовь — дочка. И Оля… Ее не знал, куда отнести: она не завладела моим сердцем сразу и не зажгла меня с первого взгляда. Постепенно, медленно, шаг за шагом сближались. Что из этого вышло? Развод…

Пятого октября я ждал Олю у дверей Хамовнического отдела загс. Шесть лет назад именно здесь расписались. Погода была необычайно хороша, даже странно, учитывая мутный сумрак внутри самого себя. Ветер, дождь, холод — это бы подошло. Я увидел Рендж Ровер, паркующийся на свободном месте. В свое время Алиса даже не явилась на заседание суда. Нас развели быстро, ребенка оставили со мной. Оля даже не опоздала.

— Привет, — холодно кивнула и, не оглядываясь, пошла вперед. Хорошо выглядела: здоровый румянец, ясные голубые глаза и густые вьющиеся волосы до середины спины. Я чуть улыбнулся, увидев на ней кожаную косуху и массивные ботинки. Бунтует. Гибкая, стройная, хрупкая. С внешностью юной девушки, нежели женщины и матери. Ей шло. Это не казалось гротескным желанием омолодиться. Возможно, она таким образом провела черту под всеми своими обязательствами. Она с подросткового возраста жила для других: больная мама, потом мы с Соней. Вероятно, теперь будет жить для себя.

— Возможно, кому-то из супругов, есть что сказать? Время на примирение? — сотрудница загса осмотрела нас поочередно.

Оля сидела на стуле, равнодушно закинув ногу на ногу. Моего взгляда избегала. Я же напротив глаз от нее не отводил.