Ты всё ещё моя (СИ)

– А ради чего? – интересуется таким ровным, чрезвычайно спокойным тоном, что мне вдруг охота его ударить. Может, тогда удастся вытряхнуть из той глыбы льда, в которой застыл. – Я понять пытаюсь, чего ты хочешь. М? Чего?

Если скажу, расплачусь. Измотал тотально. Настолько, что злость перекрывает все светлые чувства.

– Говорил же, что общаться мы не будем… Вот и не надо. Просто отвези меня домой, – выдаю выцветшим голосом.

И отворачиваюсь к своему окну.

Чарушин не сразу заводит двигатель. Какое-то время разглядывает меня. Кажется, что вот-вот нарушит накаленную тишину. Мое сердце разгоняется, будто бешеное. По телу туда-сюда мотаются волны. Огненные и ледяные – попеременно и даже внахлест.

Говорю себе, что уже ничего не хочу. И все равно жду, что Артем скажет что-то важное. Жду и с болью принимаю разочарование, когда этого не случается.

Взвывает мотор, и мы покидаем двор.

22"

"Разворачивается за грудиной адский котел эмоций.

– Тёма, сынок, что-то ты совсем мало съел. Невкусно?

– Все вкусно, мам, – заверяю, с трудом выруливая из чащоб своих мыслей. Честно говоря, не понял даже, что именно влупил. – Не особо голодный, – тулю весьма сомнительную отмазку, рассчитывая, что мама примет исключительно на веру.

Поднимаюсь из-за стола, скидываю в раковину грязную тару и обнимаю поверх плеч. Она сходу обо всем забывает, счастливо улыбается – я же, блин, молодец. Знаю, как должен действовать.

Только мелкая кобра, как обычно, подсекает всухую:

– Не особо голодный удав… Так бывает? Ха-ха, смешно!

– Рина, – одергивает ее отец. – Сколько можно язвить? Давай, доедай, и за уроки.

– Я все сделала, папочка.

Отец с сомнением вскидывает брови.

– Проверим?

Кобра фыркает и выскакивает из-за стола.

– Тёму своего проверяйте! Он вообще на академию забил!

– Что? – выдыхаю на подъеме. – У меня, блин, все схвачено. По всем фронтам.

– Да что ты?! – раскатывает взвинченным тоном.

Тем самым, после которого обычно выкидывает козыри. Они у нее есть, знаю. Всегда есть.

– Не ссорься со мной, – предупреждаю приглушенно.

Маринка на самом деле не дурочка. Быстро хватает намек. Остывает.

– Ладно! Я спать. Всем споки! И тебе, Тёмочка, – воздушный поцелуй не без яда, но я принимаю.

Выдаю небрежно ответку, понимая, что буду любить ее в любой ипостаси. Как и она меня, несмотря на все эти подковырки. Одна кровь, общие гены – все дела.

– Спокойной ночи, родная, – проговаривает мама, не теряя строгости. – Но я еще зайду к тебе и к девочкам.

– Ок, будем ждать, – кивает Рина, прежде чем наклониться и поцеловать отца.

Едва выходит, напряженно переглядываемся.

– Вы завтра вдвоем к врачу? Я могу задержаться?

Младшие пока не в курсе, результатов каких анализов ждет мама. Я же стараюсь не нагнетать. Но моментами, не могу отрицать, накатывает.