Ты всё ещё моя (СИ)

Только теперь уже точно любовно, без всяких издевок.

– Да… – вздыхаю, когда теплом грудь забивает. – Но самое поганое: после моих отмазок она решила, что это, сука, ты!

– Твою мать! – ржет вовсю уже.

– Да! И тут ты, скотина такая, подваливаешь ко мне с ебучим осознанием, что она тебе нравится! Я, блядь… Я, блядь, чуть не сдох! – разгоняться не планировал. Но, как бы смешно ни было, чувствую, меня от этих воспоминаний реально бомбить начинает. – А потом эти ваши непонятные отношеньки… Дружба против меня… Ты и она! Против меня, блядь… Блядь… Как мне не ревновать?! Да я это и до седых волос не забуду, хоть и в курсе давно, что развод! Чувства свои, блядь, не забуду никогда!

– Просто знай, что теперь я тебя понимаю, – задвигает Чарушин, когда смех стихает. – Сейчас очень хорошо понимаю. Тоже бы ревновал… Люто.

– Сука, наконец-то!

Тёмыч снова смеется.

– Все. Десять минут, – переводит дыхание в разы спокойнее. – Вали домой, на хрен. Мне тоже пора.

– Валю, – выдаю так же легко. – Фух… На связи, брат.

– На связи, брат.

Оказавшись на улице, пошатываюсь, словно пьяный. Улыбаюсь во весь рот. Представляю, как сейчас зарвусь домой, как нырну в теплую постель к своей кисе, как зацелую ее, как залюблю…

__________

*История Кирилла Бойко и его Вари в дилогии ""Хочу тебя испортить""/""Хочу тебя любить"".

49

Хочу тебя чувствовать…

Вздрагиваю. Волоски на затылке дыбом встают, а по коже проступают мурашки. Прежде чем сознание окончательно проясняется, по всему телу искристое тепло разливается.

– Ты холодный, – бормочу я, но от поцелуев, которыми Артем покрывает мои шею и плечи, не уворачиваюсь.

– Согреешь? – выдыхает с игривыми интонациями.

Совсем как раньше.

Мое сердце тотчас ускоряется. Набирая обороты, раскидывает по пробуждающемуся организму дрожащие нити волнения.

– Конечно.

Оборачиваюсь, чтобы обнять. Чарушин наваливается и целует в губы. Он, и правда, ледяной. Будто только с улицы в дом вошел. Что там делал? Зачем выходил? Судя по всему, на дворе глубокая ночь."

"Только мыслительный процесс запускается, тревога дымовой змейкой под грудь заползает. Артем, как всегда, мой эмоциональный фон улавливает. Отстраняясь, смотрит в глаза. Мягкий свет настольной лампы, которую он включил, позволяет сделать этот зрительный контакт затяжным и глубоким.

– Я тебя люблю, – шепчет Чарушин.

И этими словами гасит все переживания.

– А я тебя, – отражаю счастливо.

– Что?

– Люблю, Артем.

– Хорошо, – хрипит он довольно. – Повторяй, пожалуйста, почаще. Договорились?

Как я могу отказать? Сердце щемит, когда думаю о том, настолько мой Чарушин нуждается в словах любви.

– Договорились, Артем.

Едва заканчиваю, его губы возвращаются к моим.