Ты всё ещё моя (СИ)

– М? Какой не быть? Что не нравится? Иди себе другую найди! Эта кукла, – указывает себе в грудь, – сломалась! Но ты же великий манипулятор… Дерзай дальше, Чарушин!

– Я тебя… – все силы стаскиваю, чтобы это выдохнуть. – Я тебя люто. Только тебя.

Лиза вздрагивает. Улавливаю, как спадает ее злость. Но не до конца, конечно. Мотнув головой, опускает взгляд.

– Я теперь не знаю, что это значит.

По моим венам летит какая-то горячая и хмельная смесь. Грудь и голову разрывает гудящими вибрациями.

– Знаешь, – убеждаю агрессивно.

– Не знаю! – повышает голос в ответ. – Правда, Артем… Уйди вон!

44

Знаешь, наверное, правду говорят,

что дважды в одну реку не войти…

Когда Чарушин ушел, я расплакалась. Да, в прошлом, в силу своего воспитания, забитости и страхов, я принимала неправильные решения и совершала ошибки. Однако то, как именно это сейчас интерпретировал Артем, попросту возмутительно!

Он ведь фактически назвал меня больной.

Будто любой мне способен что угодно внушить. Будто я сама своих чувств не понимаю. Будто люблю его, только когда он на меня влияет."

"Чарушин ждет, что я успокоюсь. С тем и уходил, рассчитывая дать мне остыть. Я же, чем дольше думаю о том, что он сказал, тем сильнее становится моя обида. Нет, самые острые эмоции, конечно же, стихают. Но печаль углубляется и разрастается в самой чувствительной части моей души.

После полуночи, едва выхожу из ванной, на мой телефон начинают приходить сообщения. Судя по сигналам, одно за другим. Только у меня нет желания на них реагировать. Забираюсь в постель, кутаюсь в одеяло по самые уши и, прикрывая глаза, старательно выравниваю дыхание.

Сердце последнему крайне противится. Продолжает гулко бахать в груди.

Как он мог? Как?!

По привычке искала Чарушину оправдания, но понимания его выпаду никак не удавалось найти.

Электронные часы на моей тумбочке показывают два прямоугольных ноля, и за ними сорок семь, когда дверь бесшумно открывается. Догадываюсь об этом лишь по вспышке света, который проникает в темную комнату с коридора.

Не оборачиваюсь, даже не шевелюсь. Дыхание придерживаю.

Полумрак возвращается. Слышу шаги, а мгновение спустя тяжелый выдох Чарушина. Еще пара секунд, и он ложится на кровать позади меня.

– Повернешься ко мне?

Сложно понять: вопрос это или просьба. Он говорит тихо, а у меня слишком громко стучит в висках.

Я пробую сделать вдох, в груди сразу же поджог случается. За ним горячими волнами дрожь разлетается. Но я дотягиваю кислород до легких и медленно оборачиваюсь.

Подкладывая ладони под щеку, замираю напротив Артема, радуясь царящему вокруг нас полумраку. Его глаза мерцают, но всех эмоций разглядеть нереально. И это хорошо. Не хочу сейчас принимать. И свои выдавать тоже желания нет.

– Я принес твое крыло, – сообщает Чарушин шепотом.