Ты у меня одна

Сказали, что если за ним хорошо ухаживать, то шикарно зацветет. Там карточка приклеена с названием, посмотришь потом в Интернете, что это за зверь такой.

Алёна повертела горшок и прочитала название на наклейке. Что, собственно, никакой информации не дало. Разновидность этого кактуса была ей незнакома, так что не могла она сказать – эксклюзив это или нет. Придется поверить Шаурину на слово. Да и вообще с цветами она всю жизнь на «вы». А этот кактус и правда был какой-то не такой, — не колючий, а мохнатый.

— Спасибо, Ванечка. Обещаю: он у меня скоро весь в цветах будет, — торжественно пообещала она без лукавства и иронии. Ведь правда собиралась за ним ухаживать как следует. — Так, я сейчас пакет только разберу и оденусь. Шаур, ты со мной, — сказала она и взяла горшок с журнального столика. — На кухне будешь у меня жить. Да-да, это теперь его имя, не Германом же мне его звать, — иронично поджала губы и, задрав нос, прошла в кухонную зону.

Иван усмехнулся и плотнее уселся в кресле. Но никак не проходило это наваждение. Не исчезло из тела то странное томительное ощущение. Что-то сладкое и будоражащее не давало усидеть на месте. Ваня поднялся и пошел вслед за Аленой. Она стояла у холодильника, раскладывала на полках продукты. Увидев Шаурина, тут же улыбнулась и указала кивком на кактус, стоящий на столе.

— В этом есть какой-то символизм?

— В чем?

— В том, что ты подарил мне кактус? Мне надо об этом задуматься?

— Нет, не задумывайся. Просто ты такой хреновый цветовод, что начинать тебе надо с кактусов, — говорил через силу, потому что говорить совсем не хотелось. Смотрел бы на нее молча. Просто смотрел — уже и так все понятно. Столько времени пытался ее понять, разобрать, как механизм да, видно, не тем пользовался инструментом.

— Ну да, — согласилась она, — у меня вообще цветов дома нет. И не было никогда. — Смахнула со стола крошки, стряхнула руки и убежала в спальню переодеваться.

Алёна пронеслась мимо, не замечая заторможенного состояния Шаурина. Он пошел следом, чувствуя себя, как в параллельной реальности. Неужели только ему сегодня так тяжело дышится?

Надев шелковый комбинезон, Алёна, ища одобрения, довольно покрутилась перед Ваней. Он всегда так красиво говорил, делал точные, емкие и очень приятные комплименты.

— Нравится?

— Космос, — коротко сказал он, и Алёна нахмурилась, заметив, что Ваня сегодня какой-то странно неразговорчивый."

"А он просто не смог ничего подобрать. Потому что не видел этого наряда, без мыслей смотрел только в ее голубые глаза. Они ведь, на самом деле, сами по себе очень светлые, бледно-голубые, а яркими кажутся, потому что радужка у них темно-синяя.

Шаурин шагнул к ней, убрал волосы от лица и поцеловал. Прижал ее к себе даже излишне крепко. Крепче, чем нужно было, чтобы просто поцеловать.