Ты у меня одна

Нежелание шевелиться, сохраняя бесценный миг блаженного телесного упоения. Короткий миг, пока день не закрутил в суете обыденных дел.

Они так и заснули поперек кровати. Обессиленные вышли из душа, рухнули на постель, долго целовались и заснули. Но вот на ее губах тенью промелькнула слабая улыбка, и Алёна, глубоко вздохнув, пошевелилась. Иван тут же освободил свою руку."

"У Шаурина спальня и правда волшебная: спишь и проснуться не можешь. Не жарко, не душно. В меру прохладно, даже мурашки зябко бегут по позвоночнику. Хотя нет, мурашки прихватили кожу не от приятной прохлады, а от мягкого укуса за ягодицу.

Нехотя Алёна прошептала:

— Это так ты меня будишь?

— Да, так я тебя буду. Именно так и не только. По-разному.

Довольно бесцеремонно он перевернул ее на спину и, сев на колени, подтянул к себе.

— Шаурин, мне с утра даже жить не хочется, не то что сексом заниматься, — сказала она, но на Ваню эти хмурые слова не произвели впечатления.

— Можешь умирать дальше, мне твое живое участие не требуется. Просто побудь в комнате.

— Даже не в кровати?

— Можешь и не в кровати, — усмехнулся. Очень неубедительно Алёна сопротивлялась, ибо ее разомлевшее после сна тело реагировало на каждое легкое касание чутких пальцев.

— Я теперь поняла твою замуту про «подружить», — дрожаще вздохнула. — Если бы мы не подружили, а сразу начали спать, нам бы и поговорить некогда было.

— Конечно. Я так и знал, что ты не вылезешь из моей кровати.

— Надо же, как все прозаично. — Хриплый смешок раскрасил воздух. — А я ждала завтрак в постель: чай с апельсином и ванильные булочки.

— Зря. Доктор, можно я вас просто молча трахну?

Ласковая улыбка тронула чувственные губы: видать, Шаурин тоже просыпается не в духе. Наверное, стоит задуматься, как же им умудриться утром не поубивать друг друга.

— Умеешь ты уговаривать, Твою-Мать-Величество. — Руки настойчиво притянули его на себя. — Сил нет, не могу тебе отказать. Только давай прозаично, но с чувством.

— Вот наглая ты. И с утра ей тоже праздник подавай.

— Да, я такая. Иначе ты останешься без завтрака.

…Алёна выскочила из душа первой и теперь стояла в гардеробной, выбирая, что из вещей Шаурина на себя нацепить, — не разгуливать же по квартире в вечернем платье. Разрешение что-нибудь взять не спрашивала, это было бы глупо. Наконец выбрав майку ЕА7 темно-красного цвета, она встряхнула ее, натянула на влажное тело и пошла на кухню.

— Не убирай, — сказала, когда Ванька собрался подобрать разбросанные ночью вещи. — Пусть валяются. Хоть какое-то поэтичное напоминание о нашей ночной страсти.

— Ради бога, пусть валяются, — равнодушно согласился он, снова бросил на пол ее платье и уселся на стул. — А ты ходи лохматая, не причесывайся. Тоже напоминание о нашей ночной страсти. Это же я тебя растрепал.