Ты у меня одна

Но тебе срочно понадобилось в это время переспать со своим бывшим! А мне нахрен не надо думать, что когда тебя в очередной раз переклинит, тебе снова захочется с ним потрахаться! А думать вот так — у меня повод есть! У меня куча поводов! Я просто не верю тебе…

Внезапно Алёна поднесла руку к его лицу.

— Как трудно с тобой Ванечка, — перебила настойчиво и уверенно. — Больно. У меня рука дрожит, ты видишь?

Он вынужденно обратил взгляд на ее ладонь. Она и правда заметно дрожала. Ее тонкие пальцы с аккуратным французским маникюром дрожали.

Алёна пристально смотрела Ваньке в глаза. Уловила, как на миг, на какие-то доли секунды, как из его взгляда исчезла сосредоточенность.

Почувствовав брешь, она юркнула в его сознание:

— Ваня, есть неправильные вещи, а есть просто непонятные. Если ты чего-то не понимаешь, то это не значит, что оно – неправильно. Ведь даже аналогия — не есть правило. И ты это знаешь.

Шаурин молчал. Грудь его высоко и часто вздымалась.

Вот сейчас они действительно похожи на счастливую до умопомрачения парочку.

Она трогает его за лицо, будто собирается поцеловать. А он держит ее за руку. Так заботливо и нежно. И друзьям точно не слышно и не видно, что оба едва переводят дыхание, стараясь не сорваться на высокие тона. До полного взрыва.

ГЛАВА 18

Оранжевый диск солнца уже опустился в море. Небо играло восхитительным буйством розово-фиолетовых красок. Сумерки постепенно захватывали остров в свой плен. Уличные фонари, горящие мягко и таинственно, окутывали побережье золотой вуалью."

"Поужинать решили на крытой террасе. Только усевшись за стол, Алёна поняла, как на самом деле голодна. Волнения дня напрочь отбили всякий аппетит, но с урчащим желудком не поспоришь. Приготовленные блюда были невероятно вкусными, потому елись с огромным удовольствием. И потом… чтобы выдержать все, что навалилось, нужны силы. Голодный обморок – не самая лучшая перспектива. Поэтому Алёна ела.

Делать вид, что у них с Шауриным все хорошо, оказалось не такой уж трудной задачей. Особенно, когда все вокруг слегка навеселе. Все, кроме них с Ванькой. В его веселость она не верила, хотя он поддерживал общий смех своим сдержанным и низковатым. И даже шутил, с расслабленным видом развалившись в кресле. Лицо его покрылось ровным румянцем, но ром, который он пил мелкими глотками, не коснулся глаз. Взгляд его был тяжел, как пасмурное грозовое небо.

Гера, кстати говоря, ко «всем» тоже не относился. Душой компании не был, держался особняком. Непонятно, зачем он вообще пригласил к себе это сборище, если ни с кем, кроме Ивана, толком не общался. Похоже, что веселился он, прикладываясь к алкоголю и глядя, как веселятся другие.

Алёна за ужином почти не пила. Вино было вкусное, ароматное. Но она оставила бокал, сделав лишь несколько глотков.