Ты у меня под кожей

Нет, конечно, они не слетают с моих губ бездумно, как у других влюбленных женщин, и я все еще каждый раз перекатываю их на языке, перед тем как вымолвить. Но, по крайней мере, я больше не чувствую себя немой сломанной куклой.

— Я и так только твой.

Да… Он только мой. К этой мысли я тоже почти привыкла. Это стоит мне ежедневных встреч с Наташей и довольно интенсивной работы со страхом, но результат налицо. Ощущаю себя почти нормальной. Мне уже не хочется бежать от самой себя и от своих чувств. Я их принимаю.  Я позволяю им прорастать вглубь себя. Я… позволяю им пускать корни.

— Да, но там, — неопределенно машу рукой, — у нас остается не так много времени друг на друга. Может быть, задержимся? Хотя бы до утра. Если выедем часа в четыре — я успею к парам.

На лицо Орлова наползает тень. Он раздумывает всего секунду, а потом отрицательно качает головой:

— Боюсь, ничего не выйдет. Мне завтра нужно уехать.

— О… Тогда конечно, — дергаю молнию на большой пластиковой косметичке и сгребаю в неё то немногое, что успела выложить — лосьон для тела и дневной крем.

— Саш, мне тоже эта поездка серпом по причинному месту, но ты же понимаешь. Есть слово «надо».

— Понимаю. Не обращай на меня внимания. Просто это очень неожиданно.

— Я специально тебе ничего не говорил раньше. Так и знал, что ты скиснешь. Для женщины, которая столько времени делала вид, будто ей до меня нет дела, ты удивительно сильно от меня зависишь.

— Ни в коем случае, — широко улыбается Орлов. — Ну же… Иди сюда.

— Не пойду. Не то ты знаешь, где мы окажемся. Артем и так, наверное, думает, что я — падшая женщина.

— Ему не до тебя. Ты видела тампоны в ванной? — физиономия Рината принимает озабоченный вид.

— Угу. И погремушку в углу.

— Интересно, что у него здесь происходит.

— Я спрашивал. Но он идет в отказ и лишь отшучивается.

— Ну и ладно. Захочет — расскажет сам. Не дави на него.

— Это сложно. Один раз Тёма уже разводился. Не хотел бы я, чтобы он снова куда-то вляпался.

— Твои опасения понятны, да только пойми, Тёма — взрослый мужик и поступит так, как посчитает нужным.

— Да уж. А вот, кстати, и он...

Артем заскакивает в дом непривычно хмурый. И сколько потом ни пытался сделать вид, будто все хорошо, ничего у него не получается. А впрочем, на нашем прощании это вообще никак не сказывается. Оно выходит очень душевным, несмотря ни на что. Тёма зовет приезжать почаще и угрожает нагрянуть к нам, так сказать, с ответным визитом. На том и останавливаемся. Напоследок он проказливо мне подмигивает. И хоть возвращаться в город мне совершенно не хочется, в дороге с моих губ не сходит улыбка. Грусть-тоска возвращается дома. Когда Орлов, едва переступив порог, берется собирать чемодан. Для приличия, предлагаю ему свою помощь. Но Ринат от нее с улыбкой отказывается.