Ты у меня одна (СИ)

Гера нажал кнопку на кофе-машине и через полминуты поставил на стол чашку крепкого кофе, продолжая свои рассуждения на тему любви и секса:

— Девочки вырастают. Ирисками уже никого не подманишь. Большие девочки хотят сытой жизни: вкусно есть, сладко спать, отдыхать на дорогих курортах, ездить на дорогих машинах. Все, что мне нужно, я покупаю. Вот такая у меня с ними любовь. И меня это устраивает.

— Да тут и спорить не о чем, говорю же: я в вашей любви ни хрена не понимаю. Но девочка у тебя крутая.

— Нет, не крутая. Самая крутая. Таких больше нет. Она такая одна.

— Да. Оба вы такие… — ухмыльнулся Гера.

— Ну… типа, чё по муравьям топтаться? Вот слона завалить — это да-а… — Иван в ответ хмыкнул. — Завалили тебя слоняра? Завали-и-и-ли… — Гера хлопнул Шаурина по плечу.

Тот качнулся чуть назад и выдохнул:

— На лопатки. — Говорил, и все внутри отзывалось на эти слова. Хотя отголоски злых чувств еще бушевали. Поэтому в ближайшие дни с Алёной видеться не хотел. У него тоже свой лимит. Пять дней, чтобы до конца остыть.

Выдержать перерыв Шаурину не удалось. На следующий день ему позвонил Игорь и сообщил, что Алёна попала в аварию. Эта новость повергла Ивана в шок. На мгновение у него отнялась речь, и он молча слушал друга, не в силах задать хоть какой-то вопрос. Хорошо, что Радченко обладал способностью ясно и лаконично выражаться.

Какого хрена… Надо позвонить Алёне, а он тупо смотрел на список контактов в телефоне, забыв, как это делается. Потом оторопь отпустила, и Ваня набрал ее номер.

Алёна ответила не сразу, а когда ответила, голос дрожал. Она пыталась взять себя в руки, но получалось плохо. Испугалась, наверное, сильно. Игорь сказал, что у нее легкое сотрясение мозга и ушиб плеча. Она повторила то же самое, добавив, что ей сделали рентген головы и плеча — все хорошо.

Хорошо… Как же… Не стал Шаурин выспрашивать по телефону подробности, пообещал приехать через час. Твою мать… Как назло, сегодня дел по горло. Но вырвался. Правда, приехал чуть позже, чем обещал. Забрал Алёну из больницы и привез к себе. Поразительно: она даже не сопротивлялась. Скорее всего, потому что все еще находилась в шоке. Он сам тоже не совсем отошел от потрясения.

Дома молчали. Шаурин слонялся по квартире, Алёна сидела на диване и в сотый раз перечитывала бумажки, которые ей дали врачи. На кухне возилась домработница, и Лейбе казалось: как только женщина уйдет, царившая безмятежность растает.

Алёна вышла из душа. Плечо болело, но не настолько, чтобы лишать себя удовольствия помыться. Шаурин ждал ее на кухне. Гремел шкафами, будто что-то искал. Есть не хотелось, но она села за стол.

— Тебе даже сотрясение не помогло поставить мозги на место, — не глядя на нее сказал он и в очередной раз хлопнул дверцей.

— В каком смысле? — Алёна скривилась.