Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Симона, занятая приготовлением еды, поворачивается ко мне и желает мне доброго утра. Удивительно, но я действительно спала, как медведь в берлоге.

– Добрый день, – отвечаю я.

Эрик даже не пытается встать и поцеловать меня. Странно, но я все-таки сдерживаю свой порыв и проглатываю горечь от того, что так и не получила столь желанного утреннего поцелуя.

Симона подает мне колбасу, сыр и мед. Однако когда я отказываюсь от этого и прошу только кофе, она достает кекс, который сама испекла. Добрая женщина подталкивает меня, чтобы я села за стол рядом с Эриком.

– Хорошо спала? – осведомляется он.

Утвердительно киваю, стараясь не вспоминать свой обольстительный сон. Если бы он только знал…

Через пару минут Симона ставит передо мной горячий кофе с молоком и немаленький, чисто немецкий кусок кекса. Я такая голодная… Кусаю ванильный кекс с маслом и восклицаю:

– М-м-м, Симона, он такой вкусный!

Довольная женщина кивает и выходит из кухни, а я продолжаю поглощать свой завтрак. Эрик молча наблюдает за мной. Наконец я понимаю, что больше не выдержу его взгляда ни секунды. Я смотрю ему в глаза и спрашиваю:

– Что случилось? Почему ты на меня так смотришь?

Стараясь остаться невозмутимым, он откидывается на стул и отвечает:

– Я до сих пор не верю, что ты сидишь здесь, в кухне, у меня дома… – Но прежде чем я смогла что-то сказать, он меняет тему: – Когда закончишь, мы поедем к матери. Я должен забрать Флина, а потом мы вместе пообедаем. После этого у меня запланирована встреча. А вечером еще и баскетбол.

– Ты играешь в баскетбол?

– Да.

– Серьезно?

– Да.

– С кем?

– С друзьями.

– А почему ты мне не говорил, что играешь в баскетбол?

Эрик долго на меня смотрит и затем тихо отвечает:

– Потому что ты никогда меня об этом не спрашивала. Но теперь мы в Германии, на моей территории, и, возможно, мне еще удастся тебя не раз удивить.

Киваю, как глупая кукла. Я думала, что знаю его, но теперь… Сегодня мне стало известно, что он занимается спортивной стрельбой, играет в баскетбол и, очевидно, еще многим может меня удивить. Но я молчу, продолжая завтракать.

Я начинаю немного волноваться от предстоящей встречи с матерью и маленьким Флином, у меня в голове крутится уйма мыслей.

– Ты говорил, что здесь, в Германии, не любят целоваться… Правильно я понимаю – они и утром могут друг друга не поцеловать?

Вижу, что этот вопрос застал его врасплох, однако, опять разворачивая газету, он спокойно отвечает:

– Утренний поцелуй… Он бы был, если бы мы оба этого хотели.

Оп-ля… Он только что мне сказал, что ему не хочется меня поцеловать. Черт возьми! Он кормит меня моими же пилюлями, но я не очень послушная больная.