Ты только попроси. Сейчас и навсегда

– Почему ты не рассказала мне о Бетте?

– Потому что не видела в этом необходимости. Это наши с ней отношения.

– Ваши? Только ваши с ней?

– Совершенно верно. И прежде чем ты еще что-то скажешь, позволь мне сказать, что отец научил меня…

– Мы сейчас не с твоим отцом. Может быть, ты не будешь в это впутывать своего отца?

Возмущенная его гневом, кричу:

– Отлично… И почему это я не могу говорить о своем отце, когда мне этого хочется.

– Потому что мы разговариваем о Бетте, а не о твоем отце.

– Ты идиот, ты знал об этом?

Эрик не отвечает. Я не в силах сдерживаться. Я говорю то, что давно надо было сказать:

– Отец научил меня не поддаваться злым людям. А эта гадина, если не сказать хуже, обманула меня. Она обманула меня и усложнила мне жизнь. И ты хочешь, чтобы, встретившись с ней, я рассыпалась в любезностях? Ну уж нет… Этого я не сделаю даже после бутылочки чертового розового «Моэт»!

Не глядя на меня, он подносит руку ко лбу.

– Я не требую, чтобы ты ей аплодировала. Я лишь хочу, чтобы ты не связывалась с ней. Держись подальше от Бетты, и мы сможем жить спокойно.

– А что ты скажешь по поводу сегодняшнего вечера? Эта… эта… шлюха имела наглость подойти к нам в той темной комнате. Она прикасалась к тебе. Она трогала тебя своими грязными руками, а я еще и подбадривала ее, не зная, что это была она. Она трогала тебя при мне! Она снова спровоцировала меня. Она снова затеяла грязную игру. И ты считаешь, что я должна ей это простить?

Эрик не отвечает. Он в шоке от того, что только что услышал.

– Это она была той женщиной, которая…

– Да, она. Эта гадина. Это она была в темной комнате! – в отчаянии кричу я.

Он ругается, шагая взад и вперед, и наконец произносит:

– Уже поздно. Пойдем спать.

– Ни хрена подобного. Мы разговариваем. Мне наплевать, который сейчас час. Мы с тобой ведем взрослый разговор, и я не позволю, чтобы ты его прервал, потому что ты не хочешь разговаривать на эту тему. Я тебе сказала, что эта шлюха снова нас обманула. Она снова грязно с нами сыграла.

Он нервно мечется по гаражу, понося все на свете.

Вдруг он задерживает на чем-то взгляд. Это мой желтый шлем. О нет! Я закрываю глаза, ругаясь про себя. Боже, только не сейчас! Эрик идет к своей цели и, откинув синий чехол, орет:

– Что здесь делает этот мотоцикл?

Я выдыхаю. Ночка становится все хуже и хуже. Подхожу к нему и отвечаю:

– Это мой мотоцикл."

"Не веря своим глазам, он смотрит на меня, потом смотрит на мотоцикл и шипит:

– Это мотоцикл Ханны. Что он здесь делает?

– Мне его подарила твоя мать.