Только ты

Ева коснулась кончика языка Рено собственным языком, снова ощутив его бархатистость, шелковистость и тепло. На какое-то время она забыла о страхах и сделках, равно как и надеждах на будущее. Она просто наслаждалась поцелуем в дремотной, завороженной тишине, и то, что она испытывала, было ни с чем не сравнимо.

Тепло разлилось по всему телу Евы — от груди до коленей. Сладостные токи шли в самые сокровенные уголки тела, и она узнавала о себе такие вещи, о которых не подозревала.

Медленное трение языка Рено о ее язык вызвало в ней головокружение, лишило дыхания. Она инстинктивно отпрянула от него.

Рено запротестовал.

— Я не могу дышать, — объяснила Ева.

Ее хриплый голос был для Рено красноречивее слов. Он поймал зубами нижнюю губу Евы и легонько укусил ее, ощутив аромат прерывистого дыхания девушки.

— Верни мне, gata.

— Что?

— Я хочу горячего и глубокого поцелуя.

Руки Рено напряглись, притянули Еву к его жаждущему телу."

"Раньше чем она успела что-то сказать, он поймал ртом ее губы. Резко раскрыл ее рот. Тело Евы напряглось, но это не было протестом против крепкого объятия Рено. Ей нравилось, что Рено плотно прижимал ее к мускулистому телу. Более того, ей это было даже необходимо.

Легкие прикосновения ее языка постепенно меняли свой характер, она все глубже погружалась в его рот, ласкала весь его язык.

Рено застонал и прижал Еву еще крепче, одновременно даря и получая. Он вдруг понял, что никогда раньше не целовал по-настоящему женщину, во всяком случае, так, как сейчас, когда два пламени трепетали, сплетались, стремились друг к другу через барьер одежды.

Когда Ева наконец оторвалась от Рено, она дышала тяжело и прерывисто, а во рту ощущала пустоту. Она потрясенно смотрела на него, а он улыбался страстной, горячей, удивительно мужской улыбкой. Его пальцы погрузились между девичьих бедер, он прижался к ней всем телом, давая ей почувствовать гот огонь, который она зажгла.

Затем Рено снова целовал Еву, заставляя звездную ночь вращаться вокруг нее. Она чувствовала его силу, его тепло, ритмичное движение его языка. Крепко прижимаясь к нему, она вбирала его тепло в себя.

— Gata, ты сжигаешь меня заживо.

— Нет, это ты… Ты меня сжигаешь.

Рено поднял Еву и держал на вытянутых руках, ощущая избыток силы. Ему хотелось положить ее на землю и раствориться в этом теплом и жаждущем теле.

Но это могло плохо кончиться.

„Проклятый Слейтер, — в ярости подумал Рено. — Мне нужно было убить его в Каньон-Сити. Сейчас не пришлось бы каждую минуту оглядываться через плечо“.

Руки Рено напряглись, и он взял рот Евы, как хотел бы взять все ее упоительное тело. Не прерывая поцелуя, он сделал с ней два коротеньких шага к выступу скалы и сел.

Ева удивленно охнула, увидев, что мир закачался и что она сидит на коленях Рено.