Только ты

Интересно, это зеркало помнит меня? Когда-то я смотрелась в него и казалась себе такой юной. Худенькой и несчастной, ненавистной сводному брату сестрой.

Мокрое платье настолько прилипло к телу, а руки замерзли, что мне не сразу удается его снять. А белье все равно насквозь промокло.

В ванной появилась большая душевая кабина. Надо же, как раз под стать хозяину спальни. Надеюсь, она согреет меня.

Я становлюсь под душ – как много воды на сегодня. Но сейчас это горячие струи, и они приятно обжигают продрогшее тело. Я закрываю глаза и позволяю этим струям омывать меня. Дотянувшись рукой до бутылочки с шампунем, вспениваю его на волосах, желая смыть с них жесткую злость ливня. Умываю лицо… Он пахнет морозной хвоей, чем-то мятным, с нотками цитруса, и мягко стекает пеной по моему озябшему телу.

Руки Стаса тоже на моей коже. Они ловят мыльную пену, касаются спины, плеч… я поднимаю волосы, чтобы ласковые пальцы легли на шею, усмиряя забившийся пульс. Спустившись ниже, погладили лопатки.

– Сними, тебе нужно будет обсохнуть, – он расстегивает и снимает с меня бюстгальтер. Говорит с печальным упреком, стягивая его с плеч: – Настя, ну зачем ты пошла под дождь? Я уж думал, ты мне пригрезилась.

– Я боялась услышать, как оглушительно захлопнется за тобой дверь. Мне показалось, что если это случится – я умру.

Его руки обвивают талию. Притягивают к нему ближе, окончательно вырывая из-под теплых струй.

– Не говори так! Ты знаешь, что я не откажусь от тебя. Мне нужно было принять новость и решить, в какой пещере закрыть моего Эльфа, чтобы не дать ему совершить ошибку.

– Нет, не знаю.

– Знаешь.

Я выключаю воду и поворачиваюсь к Стасу. Наш поцелуй выходит долгим и пьяным, как летняя встреча. Щекочет губы невысказанным признанием. Он неожиданно дышит такой свободой, что, кажется, я теряю голову, отдаваясь ему…

– Настя, – горячее в губы, – если это случится в душе – я себе не прощу. Ты и так насквозь замерзла и промокла, чтобы выдержать меня на кафеле. Ради бога, останови!

– Подожди, – я упираюсь на частом дыхании ладонью в крепкое плечо и протягиваю руку за полотенцем. – Но обещай мне…

Это смело, знаю, но там, где мы – больше нет места скованности и стеснению. Я пришла к нему, чтобы жить и быть собой. И сейчас улыбаюсь, глядя в красивое лицо, и он отвечает мне тем же.

– Обещаю, моя синеглазая, что еще удивлю тебя.

Вновь целует в губы и вдруг перехватывает запястье, опуская взгляд. Останавливает его – потемневший – на моей груди.

– Господи, Эльф, – на жарком вздохе. – Я столько раз мечтал увидеть тебя обнаженной, бредил тобой, когда ты была девчонкой, но ты оказалась еще совершеннее, чем я представлял.

Я не могу отказать себе в удовольствии и глажу его щеку.