Только ты

И все же узнаю в одном из парней бывшего одноклассника Стаса, когда тот подходит ближе и натыкается на упрек Бампера.

– Саня! Савельев! Мы же с тобой говорили…

– А что я мог сделать, Витек? Фролов с Ломом как два черта! То один выигрывает, то другой. Эти игры не я придумал и не ты. Хотят ответа, кто лучше? Они его сегодня получат. Может, хоть угомонятся на время, если не покалечатся. Грунтовая дорога здесь, в отличие от трассы, – дерьмо! Еще после дождя грязи навернуло и высохло. Так что маршрут пробега – точно не моя идея. Захар слышал. По мне так лучше бы прогнали по трассе.

– Да, Бампер, все правильно. Парни сами решились, под интерес. Народ, кстати, все равно неплохо скинулся на победителя… Так что в случае чего на пластырь и зеленку хватит…

Незнакомый парень смеется, а я, забыв обо всем, вглядываюсь в дорогу, на которой появились две яркие, стремительно приближающиеся, точки.

– Смотри, идут! Саня, фиксируй время на третий круг! Ну!

Рев мощных двигателей взрезает тишину, толпа замолкает, мотоциклисты пролетают мимо так быстро, что я не успеваю понять, кто есть кто. Это запредельная скорость, невозможная, слепая. Все действие и близко не похоже на соревнование, скорее выглядит как заигрывание со смертью и бессмысленный кураж. Прав был водитель. Когда-нибудь кому-нибудь это глупое ночное развлечение может стоить жизни.

Нет, они точно сошли с ума – все эти парни… Стас сошел с ума… Бедная мама Галя! Я отступаю на обочину, не в силах поверить в происходящее и не в силах смотреть. Но только мотоциклы скрываются из виду, снова выступаю вперед, на дорогу, чтобы замереть в ожидании того, из-за кого я здесь.

– Бедный Рыжий, – раздается рядом голос Тани. – И что? Ты тоже так всегда, да? Когда я на треке? Как Настя?

– Хуже, Колючка, в сто раз хуже.

Но я бы могла с ним поспорить. Даже наверняка могла. Если бы нашлись силы, чтобы облечь звуки в слова, а злую решимость – в действие. Потому что их нет, сил нет совсем. За какие-то доли секунды все сожрал липкий страх. Не безотчетный, а колкий, ясный, такой плотный и ледяной, что от его стылости трудно дышать.

Стаса нет минут двадцать, и все это время из меня вытекает жизнь. Мне так плохо, что я едва контролирую собственное одеревеневшее тело. Отказывающееся отзываться на звуки чужих голосов и прикосновения к плечам. На глупое заигрывание незнакомых парней, такое неуместное сейчас, что кажется осевшей пылью, и даже на звук собственного имени.

– Витька, зря ты ее сюда привез. Я и не думала, насколько все серьезно. Клянусь, если твой Фролов придет к финишу целым и невредимым, я все равно его покалечу!

Стас приходит невредимым, огласив ревом летящего спортбайка тишину ночи. Он идет нос к носу со своим соперником, и мне не сразу понятно, кто из них победитель. Да и неважно это.