Ты теперь моя

 — Даже в санитарный день отлично здесь!

— Выбирай, что заказывать будешь.

— Да, да… — лопатит меню. — Я хочу их фирменное, как в прошлый раз. С морскими гадами…

Юля замолкает, когда к нашему столику подходит хозяин заведения.

— Вечер добрый, дорогие мои друзья, — привычно растягивает Алик.

— Добрый вечер, господин Закарян! Большое спасибо за ваше безразмерное гостеприимство и добрейшее сердце, которые не дают вам оставить нас голодными даже в санитарный день!

Выслушав восторженную тарабарщину Юли, Алик переводит на меня взгляд. Быстро справляется с мимолетной растерянностью.

— Какая прелестная у тебя жена, Архангел! Смотрю на нее и все свое красноречие теряю.

— А ты не смотри. Финтифлюшничать и ломать фасон нет никакой необходимости. Мы и без того хорошо сидим.

Алика очевидная резкость не отталкивает. Он каким-то макаром решил, что я к нему хорошо отношусь. Говорит, что руку, которая вкусно кормит, не отрубят.

— Сауль — угрюмый человек. Не приблизиться. По-братски не обнять. Может, вы, Юля, позволите? По-братски.

— Тебе, что, жить надоело? — глухо озвучиваю резонный вопрос.

Под напором моего взгляда теряется больше девчонка, нежели Закарян. Бросая в мою сторону укоризненный взгляд, она поднимается и, помявшись, протягивает гастрономическому шуту руку.

— Нам очень приятно ваше внимание. Еще раз большое спасибо!

— Всегда рад вас у себя видеть!

Алик удаляется, только когда официант приносит нам заказ. Юля с аппетитом ест и попутно болтает. Наверное, я начинаю привыкать к тому, что молчать у нее редко получается. Это даже не раздражает. Отлично вписывается в ситуацию. Особенно потому, что я молчу.

— Хочу танцевать. Рома, давай танцевать. Песня такая… Давай! Ну, пожалуйста, пожалуйста!

Тихо ругнувшись, поднимаюсь и выхожу из-за стола.

Никаких церемоний, принцесса.

Просто сдергиваю ее со стула и, отшвартовав чуть в сторону, прижимаю к себе. Она с шумом выдыхает и смеется.

— Сегодня все, как я хочу, — заявляет с непонятным для меня ликованием. — Спасибо!

Сведя брови, просто смотрю на нее. Она тут же смущается и опускает взгляд. После и вовсе надолго умолкает. Положив голову мне на плечо, расслабляется. А сквозь меня вдруг проносятся жгучие импульсы неопознанных ощущений. Инстинктивно задерживаю дыхание, когда они с головокружительной скоростью начинают вертеться внутри. Это, оказывается, трудно контролировать, потому что они, шутка ли, рвутся через грудную клетку наружу.

* * *— В боксе сколько времени дают, чтобы подняться? — прилетает, едва я выхожу из ванной.

Покрутившись перед зеркалом в своей пижаме с оборочками, Юля поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Десять секунд.