Ты теперь моя

Но и за столом мы оба, судя по всему, ни о чем другом думать не способны. Пересекаемся взглядами и сходим с ума от сомнений и предположений. Семен полчаса расписывает какие-то планы, они все уходят мимо меня.

— Вы недолго? Есть важный момент. Нужно собрать людей.

— К одиннадцати собери. Думаю, успею.

В клинике нас принимают без проволочек. Врач встречает Юлю лично, с улыбкой интересуется, как дела, и приглашает в кабинет. Меня же просят оставаться за дверью. Я и не рвусь внутрь. Даже в коридоре, обклеенном чередой странных уродских плакатов, в компании брюхатых баб, чувствую себя хуже некуда.

Это длится недолго, наверное. Возможно, минут пятнадцать. Может, меньше… Но ожидание знатно наматывает нервы. Перетирает их в порошок. Нещадно жжет все важные соединения. Коротит и искрит.

— А вы планируете или в счастливом ожидании?

Не сразу понимаю, что вопрос адресован мне.

— Что планируем? — машинально прослеживаю за круговыми движениями ладони на раздутом животе.

— Ребеночка. Планируете, наверное?

От необходимости как-то реагировать на вопросы женщины-шара меня избавляет открывшаяся дверь:

— Входите.

Смазанным периферийным зрением отмечаю, что врач улыбается. Это должен быть хороший знак. Но затем я вижу сидящую на кушетку Юлю и понимаю, что ни хрена хорошего здесь уже не будет.

Сейчас она кажется мне такой маленькой. Стопы до пола не достают.

— Я, скорее всего, что-то напутала с таблетками, — проговаривает едва слышно.

Врач просит ее лечь, а меня присесть на стул рядом. Но я не могу пошевелиться. Так и стою, пока на черно-белом экране не появляется размытая пульсирующая точка.

— Ну, что ж, дорогие мои, я вас поздравляю. Как я Юле и сказала — семь недель беременности.

Грудь прошивает всполохами горячих эмоций. Сердце разгоняется, готовое сорваться с венозных канатов. А я всё смотрю на порозовевшую от растерянности и волнения Юлю и пытаюсь понять, как всё это исправить.

— Но есть проблемы. Надо сейчас получить кое-какую медикаментозную поддержку и…

Мысль о том, что нечто неправильное происходит в теле моей Юльки, раздирает меня на куски. Хочу взять ее на руки и унести прочь из этой ебаной богадельни. Защитить. Спрятать. Укрыть от всех и вся.

Но, увы, это не решит проблему. Она внутри нее.

Казню себя сотню тысяч раз подряд. Этого не должно было произойти. Мне нужно было быть осторожнее, не полагаться только на таблетки. Я же понимал, что они не дают полной гарантии. Обязан был предопределить риски. Обязан."

"— Юленька, вы не волнуйтесь. Ситуация не критическая. Нужно будет полежать недельку, покапаться, понаблюдаться… Вам у нас понравится. Обещаю.

Что-то внутри меня ломается.

Я взрослый мужчина. Я огромный перекачанный мудак, который способен к ебаной матери вырубить одним ударом практически любого.