Ты станешь моей

— Подожди, твои руки… Ты ранен? Очень больно?

Я вижу кровь на его костяшках, мне становится плохо. Но мужчина игнорирует мой вопрос. Торопливо берет меня за руку, тянет за собой, пока вышибалы окончательно не пришли в себя, бросая им напоследок фразочку: «Я сейчас полицию вызову, а вы лежите здесь и никуда не уходите».

— Вот криворукие, даже отпор дать не смогли. Лишь с виду такие грозные терминаторы. Кто они вообще такие?

— Местные вышибалы, — кашляю я. — Мы очень долго не платили за аренду.

— Насколько долго?

— Точно не знаю… Наверное, где-то полгода. Взамен отец поставил новые окна в коттедже у их босса. Но, видимо, они слишком жадные и подлые люди.

— И почему я узнаю об этом только сейчас? — в голосе хрипит явная злость.

Волкан отвел меня внутрь здания, велел выпить чаю, успокоиться, посмотреть какой-нибудь фильм, а сам запер меня на ключ и исчез. Я сделала так, как он сказал. Завернулась в плед на диванчике в комнате отдыха, включила какое-то кино на телефоне и сама не поняла, как уснула. Меня разбудил знакомый голос. Ура! Папочка вернулся.

* * *— Ника, девочка моя, ты в порядке? — папа сел рядом со мной на диван и крепко меня обнял. — Волкан мне всё рассказал. Кошмар! Прости меня, лузера старого, из-за меня ты едва не пострадала. Хвала небесам, что Волкан оказался в нужное время в нужном месте.

Последняя фраза меня немного смутила. Звучит как какой-то намёк. На то, что инцидент с бандитами был будто подстроен специально. Да нет, ну не может быть! Или… может?

— Папа, — я вырвалась из его объятий. — Почему ты раньше не прилетел? Я так плохо себя чувствовала…

— Волкан сам вызвался. Сказал, что поможет, присмотрит за тобой, а я ему доверяю. Как сыну своему.

— Очень мило.

Что-то наш диалог начинал меня подбешивать. Попахивает чем-то нечистым. В любой удачной ситуации папа будто пытается намерено подложить меня под своего партнёра по бизнесу. Да, я испытываю невероятную симпатию к Волкану, но… просто раздражает такое поведение папочки. Почему он вмешивается в мою личную жизнь?

Внезапно меня будоражит резкое признание отца:

— Ник, наши долги погашены.

— Как? — я даже неосознанно вскакиваю с дивана.

— Это Волкан. Он все оплатил. Теперь нас больше не будут преследовать вышибалы.

— Шутишь?

— Знай, — папа прочистил горло, — что его намерения к тебе крайне серьёзны.

Опять двадцать пять!

— Я вообще, если честно, пока запуталась в наших с ним отношениях. Мне нужно время. Только не надо на меня давить, — выдохнув, искренне призналась я, но отец будто притворился глухим.

— Ник, Волкан просит твоей руки.

Тишина. Я стою как бревно, просто не верю в слова отца.

— Что-о-о? Нет! Это шутка? — оживаю, хлопая ресницами.

— Нет. Он тебя любит. Это серьезно."

"Меня вдруг озарило.