Ты станешь моей

Так выпорю, что по стойке смирно у меня стоять будешь. Это ж надо такое! Напиться. До чертей в глазах. Глупое создание… Я отцепил от себя Нику, что сейчас напоминала варёную рыбу-прилипалу, прижал к груди, крепко обнял за талию, одновременно зарылся пальцами в её мягкие волосы и закрыл глаза. Выдохнул, прижимая девушку плотнее к себе, чувствуя её тело, её тепло, её прерывистое дыхание на своей груди."

"Моя маленькая… Какая же ты хрупкая и беспомощная. Я спятил. Что? На мои глаза навернулись слёзы. Выдохни, Волк. Опасность миновала. Она со мной. Ничего не случилось. Она в безопасности. Всё остальное — ерунда. Конечно, засранка завтра получит у меня по полному сценарию, но не сейчас. Я до смерти испугался за Нику. А если бы опоздал? Если бы потерял из виду? У меня бы случился сердечный приступ. Твою ж мать!

Не хотелось отпускать Веронику ни на секунду. Я подхватил её на руки и понёс к себе домой. Как странно, но когда она находилась в моих руках, я чувствовал удивительное тепло в груди и непривычное спокойствие. Абсолютное умиротворение в душе, там сейчас будто цветут сады и тёплый бирюзовый океан ласкает мягкий берег из жёлтого песка. Никогда такого не испытывал. Тогда я и осознал, что не могу без Ники от слова «совсем». Она — моё спасение, моя личная таблетка успокоительного, мой тормоз и одновременно мой газ.

Эту ночь я провел, лёжа рядом с ней. Я держал руку на пульсе девушки, боялся, вдруг ей станет плохо? Мы не поехали в больницу лишь потому, что она умоляла не ехать. Видимо, была причина. Мне пришлось её раздеть. Я еле-еле себя сдерживал, кусал губы до крови, пока дрожащими руками стягивал с неё платье. Залюбил бы до изнеможения. Любил бы до самого утра, горячо, страстно дико. С таким напором, что от усталости потом продрых бы неделю, как сурок.

Это шикарное тело скоро станет моим! Она уже моя. С самой первой нашей встречи. Вопрос времени. Я могу взять ее прямо сейчас, но эта петарда нужна мне целиком и полностью лишь по взаимному желанию. Так вкуснее и острее. Не могу. Я охренительно сильно её хочу!

Когда я раздевал Нику, она ворочалась из стороны в сторону, забавно морщила носик, нечто невнятное бубнила себе под нос. Укусил бы! Проучил паршивку! Не сейчас. Кошмарная жалость дерёт изнутри мою душу. Места себе не нахожу. Я ведь практически насмерть забил того урода. И довел бы начатое до конца, если бы Ника не потеряла сознание. Пришлось отвлечься. Её обморок меня притормозил.

Я не выпускал её из объятий до самого утра. Прижимался к ней всем телом, гладил нежные, как атлас, щёки, зарывался носом в волосы. Ника спала в моей рубашке. Её голые ножки будили во мне зверя. Я два раза бегал под холодный душ, лишь так мог сдерживаться, чтобы не взять своё.