Ты всё ещё моя (СИ)

Но на самом деле… Я сделала это намеренно, – говорю, ощущая, как к щекам приливает кровь. Впервые в этом признаюсь. Даже Сонька правды не знает. Незаметно перевожу дыхание и встречаюсь взглядом с Чарушиным. В глубине его глаз, за мерцающей темнотой, пробивается удивление. Ерзаю и вроде как ровным тоном добавляю: – Мне не нравилось, как он на меня смотрел.

Я плавила материал медленно и осторожно, внимательно наблюдая за тем, как дыра на его спине становится все больше. Я не желала причинить ему вред, но… Мне хотелось унизить его, как он унижал меня своими липкими взглядами.

Чарушину же я жажду причинить именно боль. Чтобы он горел так же, как горю я.

Это стремление пугает и вместе с тем вызывает какое-то эмоциональное оцепенение. Наверное, только благодаря ему я еще не бьюсь в истерике, а держусь достаточно хладнокровно.

– Ого! – выдает Тоха явно шокированно. – А ты, оказывается, никакая не святоша, Лиза Богданова! Еще тогда была дьяволицей, – смеется он. А за ним и остальные. – Без обид, если что. Я в положительном ключе. Потому что в каждом живом человеке должен быть огонь.

О, как же он прав в этот момент… Как же прав!

– Да! – громко поддерживает какой-то парень, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

С большей частью присутствующих я незнакома. Но мне, как ни странно, плевать, что они обо мне подумают. Наблюдаю только за Чарушиным. Вижу, как медленно раздувается на мощном вдохе его грудная клетка, и неосознанно столь же глубоко вдыхаю.

В отличие от шумной компании своих друзей, Артем совсем ничего не говорит. Но в какой-то момент хрипло прочищает горло, облизывает губы и подносит к ним бутылку. У меня по коже бегут мурашки еще до того, как я осознаю, что именно вызывает такую реакцию.

Чарушин встает и, поднимаясь вверх по ступенькам, выходит из бассейна.

Я не двигаюсь. Не верчу головой, даже когда Артем заходит мне за спину, хотя жутко хочется посмотреть, куда именно он направляется.

Проглотив горечь разочарования, склоняю голову и прикладываюсь к трубочке своего коктейля. Втягиваю много, ощущая стремительное и крутое головокружение.

А потом… Я чувствую Чарушина у себя за спиной.

Остановка сердца. Новый прилив жара и колючих мурашек. Резкий недостаток кислорода.

Рядом с моим обнаженным плечом появляется его рука. Вздрагиваю в ожидании прикосновения. Но Артем не двигается. Замирает, как и я. Мой мозг включается, словно затрапезный процессор, поэтому я не сразу соображаю, что он подал мне ладонь, чтобы я поднялась.

Подчиняюсь, обещая себе, что сегодня это будет единственная беспрекословная уступка с моей стороны. Как я ни стараюсь сохранять хладнокровие, по руке тотчас бежит ток. И Чарушин это определенно замечает.

Ожидаю, что он поведет меня наверх.