Ты всё ещё моя (СИ)

– Не вздумай! – резко выкрикиваю я. И это является самым бурным, что выдаю за вечер. – Соня, не дай Бог, – предупреждаю уже спокойнее. – Обижусь до конца жизни!

– Хорошо, хорошо… – сдается сестра. – Я так и думала, что ты будешь против.

– Ладно, – вздыхает. – Мне бежать надо, а то еще уволят.

Завариваю большую чашку чая. Ставлю, как обычно, слева от ноута. Включаю музыку. Загружаю программы и настраиваюсь на долгую продуктивную работу.

Но едва я включаюсь в творческий процесс, сигналит сообщением телефон. Хочу его игнорировать. Приказываю себе не просматривать.

С шумом выдыхаю и хватаю смартфон со стола.

Otpravitel Charusnyn A.A.

И меня второй раз за день накрывает.

Запрокидывая голову, пускаю в воздух густое облако дыма. Пытаюсь собрать разваливающееся на куски нутро. Но, блядь… Я просто в хлам. Без алко штормит, тупо на эмоциях. Настолько их, мать вашу, много. Таскает стихийно, не решаюсь даже спиртом глушить. Чувствую, что полыхнет и раскидает, сука, салютами по всему региону.

Не ожидал, что ей будет больно. Не осознавал, что самого так скрутит. В момент, когда полетели по салону части ее подарка, захлебнулся. Не потому что реально что-то значила эта штука… Да, блядь, конечно, значила! Берег и дорожил, как самым светлым из нашего прошлого. Когда же Дикарка ткнула в эту уязвимую точку, трещинами пошел. В пылу агонии решил резко прижечь эту рану.

Что по итогу? Разорвало.

Да, должен признать. Должен.

Охренел от всех эмоций, что выдала Лиза. В то время как я готов был, как пацан, слезу пустить, она вывернула свою дрожащую душу. Раскричалась от боли.

Мое гребаное сердце едва выдержало.

Наверное, с ее стороны тоже что-то было тогда. В прошлом. А сейчас? Как понять? Почему со мной? Почему? Что, если может быть что-то реально настоящее?

Заколотилось зашитое грубыми стежками сердце. Загорелось и понеслось. С той самой отчаянной надеждой, которую я так, блядь, люто ненавижу.

Плохо помню, что выплеснул вербально. Но когда Лиза убежала, топило меня уже другими чувства. И самым сильным из них являлся страх.

Что больше не подпустит. Что больше не будет моей. Что теперь уж точно конец.

Да, страшно. Страшно, блядь. И это, черт возьми, ошеломляющее осознание.

Стоило бы переждать. Но я не мог. Звонил и звонил Лизе, пока она не прислала перекрывающее все надежды сообщение.

Меня будто оглушило. Рубануло и перебило какие-то жизненно важные связки. Парализовало, на хрен. Внутри гноем прорвались раны. Я начал разлагаться, но упорно продолжал барахтаться. Двигался и выполнял какие-то действия. Сам себе виделся зомби, однако остановиться не мог. Внутри, на протяжении всего дня, ревела лавой кровь, и выл обезумевший, загнанный в клетку зверь.

Денежный перевод – отчаянная провокация. Попытка вновь обратить на себя внимание.