Ты всё ещё моя (СИ)

Мне, конечно же, охота растянуть негу, в которой мы с ней увязли, однако я прекрасно понимаю, что сам не протяну долго.

– Кончай, – даю добро.

Жру визуально ее идеальную наготу, весь тот тремор, что она выдает, и вбиваюсь резче. Рот Лизы распахивается. Глаза закатываются. По телу проходит особо сильная судорога. С губ срывается приглушенный вскрик. Плоть играет частой пульсацией. И, наконец, она кончает. До боли плотно сжимается вокруг моего подрагивающего на пике удовольствия члена. И все – толкаться в нее в прежнем ритме я больше не способен. Тело разрывает на миллионы перезаряженных атомов. Со стоном загоняю по самые яйца и начинаю изливаться. Из меня не просто сперма выплескивается, кажется, будто жизнь вытекает. Все в нее впрыскиваю. Все.

– Моя… – хриплю на последнем, мать вашу, издыхании.

Притискиваюсь лицом к ее лицу. Давлю физически, как ни пытаюсь себя сдержать. Под кожей словно молнии рассекают. Кажется, что пробивают и разрезают саму кожу. Как я там, блядь, вещал? Содрать с себя и с нее кожу? С себя содрал.

Долго не прекращаю содрогаться. Руки, в конце концов, не справляются с ломкой тела, и я падаю на Лизу. Она всхлипывает и обнимает.

Сука, как же она обнимает…

Будто это что-то значит. Будто, и правда, мы – это не просто секс. Будто горят еще чувства.

Твою мать, как? Как?! Как? Как не любить?.. Блядь…

Состояние, как и положено на запрещенке, измененное. И я, в конечном итоге, не имея иного выбора, просто позволяю себе заторчать, отлупиться и прийти в себя.

– Вытащи его из меня, – прорезается в какой-то момент Дикаркин пристыженный голосок.

Не открывая глаз, будто бы все еще в кумаре кайфа, под ее свистящее шипение выдергиваю член и, прикладывая усилия, поднимаюсь. Не оглядываясь, шагаю в ванную.

Холодная вода. Полностью на весь напор. Самый агрессивный режим падения. Темнота.

Вдох-выдох строго через нос. Медленно. Глубоко. Ровно.

Посткоитальный ритуал, который я практикую третью неделю подряд. Но в этот раз требуется еще больше времени, чтобы организм успокоился.

Долго дрожь не сходит. Долго мышцы не расслабляются. Долго пробивает их огненными спазмами.

Задуматься бы… Вот только я, как тот самый нарик, отрицаю свою губительную зависимость, даже в моменты тотального передоза.

После двадцатиминутного разгона, наконец, накрывает тело слабостью. Переключаю на теплую воду и вяло намыливаюсь. Вытираюсь. Застываю воспаленным взглядом на своем отражении. Провожу ладонью по пробивающейся щетине. Понимаю, что на бритье никакого духа не хватит.

В спальне сдуваюсь как шар. Встречаться с Лизой взглядами не приходится. Она спит, свернувшись калачиком на краю моей кровати.

Замерзла, что ли… Капюшон банного халата на голову натянула, но разбирать постель не решилась.

Стою как вкопанный.