Ты всё ещё моя (СИ)

У меня будто спазм внутри случается. Я вся сжимаюсь и расхожусь дробной дрожью напряжения.

– У-м-м-м… Блядь… – выдает Артем. Качнувшись ко мне грудью, оплетает талию рукой. Прижимаясь, захватывает губами где-то под ухом. Бурным выдохом опаляет мокрую кожу. – Давай, Дикарка… Все хорошо, девочка…

И я будто плавлюсь. Выгибаюсь еще сильнее в пояснице, только бы быть ближе. Чувствовать на себе его руки и губы. Всего Чарушина.

Он впивается ртом мне в шею. Жадно засасывает кожу. Сминает ладонью грудь.

– Вкусная. Охуенно вкусная, – выдыхает практически на ухо. – Вот так должно быть. Никаких духов, блядь. Моя. Настоящая, – прибивает властно и грубо, но для меня эти слова будто признание.

Признание его безграничных чувств и неугомонной одержимости.

Зрение плывет. Не только из-за набежавших на глаза слез, а и потому, что равновесие теряется. Голова кругом идет. Я то ли лечу, то ли плыву – мне неважно, что именно происходит. Главное, с ним. С моим Чарушиным.

Он вновь припечатывается к моей шее, сжимает пальцами сосок и под аккомпанемент моих громких учащающихся вздохов начинает двигаться. Почти сразу же отрывается и выдает ряд каких-то животных звуков. Толчки плавные, томительные и невообразимо чувственные. Кажется, что Артему они даются с мукой.

Во мне слишком тесно?

Поворачиваю голову, чтобы поймать его горящий дурманом взгляд.

– Тебе хорошо? – шепчу, непрерывно принимая эти тугие толчки.

Чарушин не отвечает. Смыкает губы и резко меняет темп. Прикрывает глаза, натужно втягивает носом воздух и ускоряется.

– Мне с тобой очень хорошо… – говорю так же тихо, понимая, что от него ответа не дождусь.

Артем стискивает челюсти, вздыхает и продолжает вколачиваться. Хочу смотреть ему в лицо, несмотря ни на что. Но каждый его выпад ощущается сильнее, и вскоре мне просто приходится сосредоточиться на том, чтобы хоть как-то держать равновесие. Боюсь раствориться в его руках. И вместе с тем жажду этого.

Это ведь мой Чарушин. Мой.

Его руки такие сильные и такие ласковые. Тело такое крепкое и такое родное. Член такой мощный и такой восхитительный. Запах такой насыщенный и такой любимый. Стоны такие сексуальные и такие необходимые.

Разве это не любовь? Как Артем может говорить, что это не любовь? Разве можно не любить человека и при этом так сильно желать его? Мы же сходим с ума от удовольствия. Прямо сейчас мы сходим с ума. Вместе.

Вновь поворачиваю к нему лицо. Ловлю на том, что смотрит. Веки едва приоткрыты, но взгляд на мне. Выдерживаю, в то время как по телу волнами жаркая дрожь летит.

Он во мне. Весь во мне.

Это не просто секс. Нет. Не просто.

Вскоре его движения словно бы теряют концентрацию. Ладони жадно мнут то одну, то вторую грудь – не могут насытиться.