Ты всё ещё моя (СИ)

И как собрать обратно – я не знаю.

Поэтому, наплевав на какие-либо границы, продолжаю допытываться.

– В чем же тогда? Скажи…

Чарушин матерится, раздраженно вздыхает и, заводя взгляд куда-то выше моей головы, сипловатым голосом сообщает:

– Просто я понял, что поцелуи – это когда про любовь. Не про нас.

Горячие пальцы на моей шее слегка сжимаются. Затяжной миг. И Артем, так больше и не взглянув, отталкивает меня в сторону. Подхватывая ящик с пивом, он идет к пирсу, где уже вовсю веселятся его друзья.

Мне становится так плохо, что возникает даже мысль убраться в противоположную сторону и идти до города пешком. Плевать, что ночь, и опасно. Мне настолько больно, что теряется то спасительное желание жить, которое я в себе с таким трудом развивала после трагедии прошлого.

Я едва дышу, едва справляюсь с внутренней тряской и раскинувшимся там же пожаром… Но в какой-то момент что-то будто щелкает, и я все же начинаю двигаться к пирсу. Чарушин, пока я добираюсь, уже прыгает в море. Другие парни и часть девчонок тоже. Остаемся лишь мы с Лией и Соня.

– Лиз, все в порядке? На тебе лица нет…

– Да… – быстро шепчу я. – Все хорошо, – и даже улыбаюсь сестре. – Дашь мне пиво?

– Ну так, а ничего другого нет.

Вряд ли Соню устраивает такой ответ, но бутылку она мне все же протягивает. Только поднести ее ко рту мне не удается. В тот самый момент, когда сзади надвигается шумная толпа полуголых парней, кто-то выдергивает у меня ее из руки. Я даже не понимаю, кто именно это сделал, пока к спине не прижимается мокрое и обжигающее тело Чарушина.

В моей чертовой памяти точно слепки его наделаны. Узнаю моментально.

Крепкая широкая ладонь ложится мне на живот и, оказывая давление, усиливает контакт. Платье промокает, а кожа под ним принимается полыхать. Секунду спустя по ней стремительно сбегает дрожь.

– Не смей напиваться, – выдыхает Артем мне прямо в ухо. Внутри возникает тонкий, едва уловимый звон. – И выброси, на хрен, свои духи.

Жестко вжимаясь эрекцией мне между ягодиц, сминает пальцами платье. Мне даже кажется, что он собирается его прямо здесь задрать, но вместо этого он просто отходит.

Я и без того все еще сильно расстроена после нашего предыдущего разговора, так Чарушин взял и добавил жару.

Пытаюсь сделать вид, что меня не задевает. Однако… Задевает, конечно! В который раз чувствую себя униженной. Безвкусной идиоткой. Вещи мои он, вероятно, так же презрительно воспринимает. А я ведь казалась себе такой стильной и красивой. Теперь же после его слов остатки уверенности теряю.

– Лизок, бери пиццу, пока совсем не остыла.

Я бы не взяла, но Лия попросту впихивает мне в руки большой ломоть на бумажной тарелке. Приходится есть, в то время как разрывает желание расплакаться.