Ты всё ещё моя (СИ)

Артем прижимает Нюту ближе ко мне, и я… Я ее принимаю. Бережно обнимаю руками и замираю. Глазам тотчас слепо становится. Виска касаются горячие губы. Со всех сторон окутывает его сила.

Больше боли. Больше восторга. Больше слез.

Тихо плачу. Почти беззвучно. Потому что сейчас мои страдания – это очищение. Душа скидывает последние оковы, освобождается и погружается в блаженное умиротворение.

– Ладно, Чарушин… Ладно… Будем ее любить... Точно будем, – с опозданием на его вопрос отвечаю.

– Спасибо… – глухо выдыхает мне в волосы.

– Это тебе… Тебе спасибо, Артем… Ты потрясающий… Мой… Родной… Настоящий…

– Просто люблю тебя.

– Знаю, что не просто… Болит же? У тебя тоже болит?

– Угу… Немного… – выдает глухо. Явно тяжело дается, но как же он держится… Невероятно! – Пройдет все, Лиз. Все пройдет. Обещаю. Заживет. Верь мне.

– Ты потрясающий, – повторяю настойчивее. – Люблю тебя. Очень сильно. И всегда-всегда любить буду.

– Боже, Чарушин… Хватит благодарить… Боже… Прими как неизбежное!

Наконец, он смеется. Отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Ослепляет улыбкой. Отравляет счастьем. Я охотно его вбираю.

А через каких-то полчаса, едва завершаем первый круг по территории Чарушиных, мне уже кажется нереальным отлепиться от этого ребенка.

– Господи… Какая же она чудесная, Тём… Невозможно насмотреться, натрогаться, надышаться…

– Согласен, – проговаривает, не отрывая от нас с Нютой взгляда. А потом… Потом, как всегда, уверенно заявляет: – Скоро и у нас будет.

– Что? – выдыхаю растерянно.

Подрываюсь. Сажусь раньше, чем сон полностью рассеивается. Под градом озноба замираю. Пытаюсь выровнять дыхание, когда осознаю, что Лиза подскочила вместе со мной. Поворачиваюсь и вновь застываю.

Напряженно смотрим друг другу в глаза.

– Что тебе приснилось? – тихо спрашиваю я.

– Ой… – резко всхлипывает, прижимая к губам ладонь. – Я не могу.

Молча, без лишних слов, притягиваю ее к себе. Поглаживая по плечам, даю возможность успокоиться. У самого же в груди все рушится. Все. Абсолютно. В мелкий фарш перемалывается и разлетается пульсирующими кусками по периметру. Каждая часть живая. Каждая воспаленная. Каждая реактивная.

– Это был он, Лиз? – спрашиваю, игнорируя то, как сильно при этом ломает. – Наш сын?

Кивать она начинает задолго до того, как обретает способность говорить.

– Да… Тём, сегодня мне удалось его рассмотреть… – шепчет задушено, но на таком запале, что меня обжигает. Нет, не просто обжигает. Сжигает на хрен. – Он так на тебя похож… Просто невероятно…

– Знаю, – давлю так же тихо. – Мне тоже снился.

Лиза отшатывается, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Правда? – потрясенно.

Я подбит. Снят с орбиты. Вообще ни черта баланс не держу. Тупо по накатанной лечу.

– Боже… Боже, Чарушин… Боже… – выдыхает Лиза.