Ты всё ещё моя (СИ)

Заставляю себя не двигаться, пока по внутренней стороне груди взмывает новый всполох огня. Изо всех сил, мать вашу, держусь. Затягиваю все доступные тормозные рычаги. Но… Ноги несут вперед. Хватая Лизу за плечи, грубовато разворачиваю.

Злюсь на себя. Злюсь на нее. Злюсь на весь этот гребаный мир.

– Докажи, – требую яростно, а на самом деле отчаянно.

Что, блядь, творю? Забыл, как орал от боли, выворачивая наизнанку нутро? Куда опять? Второй раз ведь хрен вывезу!

Понимаю это, ненавижу себя и упорно жду ответа Дикарки.

– Я бы с радостью… – шепчет она. – Но как?

Прищуриваюсь и, натужно морщась от того, как сильно заламывает в груди, втягиваю носом воздух. Все хуже контролирую свои реакции. Осознаю это, но уйти, что было бы правильнее всего, не могу.

Походу, Лиза Богданова так и не научилась понимать себя. Конечно же, никакой любви нет. Подпадая под чье-либо более сильное влияние, по привычке поддается и инстинктивно выдает то, что от нее требуют.

Едва эти мысли дозревают в моем пережженном мозгу, воспаленное нутро такая горечь заливает, с трудом сохраняю равновесие. Не стой передо мной Дикарка, не сжимай я ладонями ее плечи, рухнул бы на колени.

– Может, родишь мне ребенка? – выдвигаю якобы легко и беззаботно.

Впервые в жизни жалею не просто о своих словах… Мне до ужаса стыдно даже за свои мысли. Не собирался ведь поднимать эту тему. Но, блядь, она просто треснула меня в затылок и перебила соединение с мозгом, превратив меня в какое-то примитивное существо.

– Прости, – выдыхаю сипло и сдавленно, окончательно прекращая беспокоиться о том, как выгляжу в глазах Дикарки. – Я не должен был этого говорить.

Собственные глаза жутко жжет, будто кто песка сыпанул, но взгляда от нее не отвожу. Если надо, пусть видит, что я тоже не железный, что мне, блядь, тоже больно и очень-очень жаль.

Опускаю руки. Даю Лизе полную свободу. Захочет ударить, позволю.

Она качает головой, опускает взгляд и, судорожно вздыхая, выдает крайне странную фразу:

Шумно перерабатываю воздух, когда убегает. С каждый вдохом громкость и частота легочной вентиляции нарастают. Походу, мое собственное дыхание меня убивает. А если не оно, то с этой задачей точно справится сердцебиение. Чертова мышца все еще разбросана на куски по всему организму. По всему организму она и бомбит, превращаясь в невыгорающее пламя.

Кручу и кручу эту фразу. Пытаюсь понять, что значит. Хотя бы направление, в каком ключе ее воспринимать. Но ясность не пробивается.

Она попросту выедает мне мозги. Да и не только мозги… Она сжирает всего меня!

Не зная, что сказать, хочу позвонить Лизе. Вероятно, малодушно желаю украсть возможность еще хотя бы раз услышать голос.

Хочу поехать и обнять. Просто, блядь, обнять. Слов ведь все равно не найду.