Ты знаешь мой секрет?

— А сейчас?

Качаю головой, пытаясь разложить новые вводные по полочкам, но складывается ощущение, что я вновь что-то упускаю.

— Что изменилось сейчас?

Задаю вопрос и, выдохнув, замираю.

— Всё.

Э-э-э…

И что значит этот ответ?

Мозг лихорадочно проматывает весь разговор с начала и до конца, но не улавливает зацепок для понимания.

Алекс встает с дивана, не сводя с меня взгляда, который с каждым шагом в мою сторону становится все более темным и жарким.

— Вспомни, милая, сегодняшнюю ночь, — мужчина подходит вплотную, нависает надо мной, стоящей у окна, и упирается руками в подоконник, заключая в своеобразные объятия. — А еще вспомни свой ответ на мой вопрос.

Судорожно перебираю недавние события, но память-зараза делает упор не на детали разговора, а на ощущения, эмоции, чувства.

Краснею. Дыхание сбивается и становится поверхностным. Черная смородина и бергамот кружат голову.

Приоткрываю губы, облизывая их, потому что во рту пересыхает.

— Но… — в голове ярко всплывает предупреждение мужчины, — я не думала, что…

— Вот и зря, Соня, — Алекс приподнимает руку и костяшками легонько оглаживает скулу. — Очень зря…

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что и говорил до этого: я тебя не отпущу.

— Но разве…

— Ты, милая, согласилась, сказав «да».

— К чему ты ведешь? — дышу все чаще, тону в карих омутах, потому что мужчина склоняется к самым губам.

Он гипнотизирует, порабощает, а я позволяю. И сама тянусь навстречу. Потребность ощутить его властный рот, что остановился в нескольких сантиметрах от моего, разрывает на части и сводит с ума.

— К нашему браку.

Произносит чуть слышно, вызывая дрожь своим бархатистым голосом.

И прежде чем фраза откладывается в мозгу и начинает мною осознаваться, жадные губы, изголодавшиеся и очень настойчивые, атакуют. Действуют уверенно и настойчиво. Они терзают, они ласкают, они искушают, они заставляют отвечать.

Мистика какая-то.

Меня отпускают, только когда я начинаю задыхаться от недостатка кислорода. И вот тогда настигает осознание и отрезвление.

— Что? — распахиваю глаза шире и качаю головой, слегка улыбаясь. — Какой брак, Алекс? Зачем?

Утверждение мужчины кажется нелепой шуткой. Несмешным розыгрышем.

Правда, Гроссо — не тот, кто будет говорить глупости, не подумав. И это подтверждают его следующие слова. Сказанные серьезно и тяжеловесно.

— Обыкновенный. Ты же не хочешь потерять племянницу?

— Потерять? — повторяю попугаем.

В душе зарождаются первые ростки паники."

"— Я не оставлю ее тут, Соня. Даже не думай. Она такая же родная мне, как и тебе. И, к сведению, у малышки есть еще бабушка и куча других родственников. Или ты хотела лишить ее родных и быть единственным центром мира?

Жестокие слова бьют, как пощечины, заставляя щеки полыхать.