Ты принадлежишь мне

– Помогите! – жалобно пищу я, но можно только посмеяться над моей беспомощностью и над тем самоубийцей, кто бы осмелился бросить вызов Доминику Феррозе.

– Не дрейф, Барби, ты будешь в восторге, после того, как мы познакомимся поближе…

Иронично, давая явные пошлые намёки, обещает он, понижая голос до сексуального хрипа.

– Но я не хочу! – колочу руками и ногами его мощную спину и широченные плечи, вылитые словно из стали. – Ауч!

А вот это уже был крик отчаяния – я сломала ноготь о его чёртово плечо.

– Уф какая горячая! – мерзавец продолжает шутить и вести себя как будто мы смотрим какой-то КВН, а не удираем от перестрелки. – Как же сладко ты кричишь, это адски заводит! Нам будет весело вдвоём, а свои каникулы ты запомнишь надолго…

Видимо, подобные разборки у них в порядке вещей, поэтому он реагирует на всё происходящее так пофигистично, как будто вышел в магазин за хлебом.

Боже мой, куда я попала?! Почему именно я приглянулась засранцу из сотни других девчонок клуба, которые могли быть ярче меня и с удовольствием на него запрыгнули без капли сопротивлений и пререканий.

А меня приходится похищать. Брать в заложники. И тащить на себе как мешок с картошкой!

Может наглому извращенцу нравятся такие игры?

Чем сильней я вывожу его из себя, тем больше ему меня хочется…

Да уж, эти каникулы я точно запомню надолго, если, конечно же, выживу.

– Куда ты меня несёшь??

– Узнаешь… Спорим, через неделю ты сама будешь молить меня о поцелуях и сексе по пять раз на день?

Я ещё даже не видела его лицо, не видела его нахальные глаз, а он уже смеет говорить со мной о сексе.

Готова поспорить, что глаза у него точно нахальные.

Всё это время Доминик держал меня перед собой, а теперь и вовсе взвалил на плечо, так что я не видела его лицо, только в полутьме.

О роде деятельности, интересах, характере, я вообще молчу. Хотя, тут и так всё понятно с первого взгляд, кто он такой – дьявол в теле человека.

Мы уже почти добрались до машины, он открывает дверь, я хочу закричать, но моё внимание переключается на мужчин, появившихся словно из ниоткуда.

Двое здоровяков держат под руки третьего, он едва живой, болтается между ними как кусок мяса. Он в белой рубашке, которая вся залита красной жидкостью в районе живота.

– Он… Он? Это кровь… Он умрёт? – дрожащими губами лепечу я, онемевшими пальцами цепляясь за пиджак Доминика.

Ненавижу вида крови… Тошнота подскакивает к горлу. Моё тело внезапно становится как желе, а затем головокружение, и я… лечу в темноту.

– Готова отправиться в рай, детка?

Низкий, с хриплыми нотками голос, опасно шелестит рядом с моим ухом.

Вздрагиваю, постепенно прихожу в себя после глубокого сна, но всё равно вижу темноту.