Ты предназначена мне

Страх и… Я боялась не справиться – с чувствами, с тем, что могла узнать, потому что даже справиться с тем, что рассказал мне Алекс о Стэлле, было тяжело. Как бы хорошо ни знал меня Борис, слабой я перед ним быть не хотела. Сейчас, так тем более.

— Уверена, — вскинула я голову перед тем, как перевернуть страницу обложки. Уловила во взгляде Бориса удовлетворение и запоздало поняла, что слова его были ничем иным, как брошенным мне вызовом.

Но всколыхнувшаяся было внутри злость сменилась другим, куда более сильным чувством, когда на первой же странице я увидела снимок. Трое мужчин и одна женщина, запечатлённые на фоне дома…

— Это… — просипела неожиданно севшим голосом.

Даже если бы дом мне был незнаком, я бы всё равно поняла. Узнала бы в одном из смотрящих на меня с фотографии мужчин человека, давшего мне жизнь.

— Да, Ева, — подтвердил он, — это твои родители.

Сглотнув мешающий дышать комок, я опустила голову, рассматривая фотографию. До этого дня я бежала от прошлого, от встречи с ним, пусть даже несколько раз вбивала в поисковой строке браузера имя отца. Но фотографии родителей, которые мне удалось найти, были… Безликими. Я видела схожие со своими черты, но за этим как будто бы ничего не скрывалось. Ни прошлого, ни меня самой.

— Здесь твоему отцу около тридцати, — ворвался в мои мысли негромкий голос Бориса. – Как тебе уже известно, я был знаком с твоими родителями.

Я перевернула страницу. Продолжение истории… Словно ожившие мужчина и женщина, благодаря которым я была и которых я никогда не знала, сидели на ступенях беседки. Не той, которую Алекс подарил Стэлле, а её сестры близняшки, оставшейся жить лишь на страницах альбома. Лето… Бокал вина в тонких пальцах…Тогда как я была похожа на отца, Стэлла взяла многое от матери. Цвет глаз, волосы…

Едва сдерживая подступившие к горлу слёзы, я облизнула пересохшие губы.

— Это было отличное лето, — вновь заговорил Борис. – Помимо остальных достоинств, у твоего отца было одно, делающее его незаменимым в любой компании.

Мрачный, обращённый в прошлое смешок вынудил меня рассеянно посмотреть на мужчину, так неожиданно протянувшего для меня мостик через время, отделяющее настоящее от прошлого.

Я приоткрыла губы, желая что-нибудь сказать, но поняла, что говорить не могу. Слова застряли в горле даже не вопросами – оцепенением. Глаза были сухими, слёзы как будто бы переплелись с невысказанным, и теперь разъедали меня солью изнутри.

— Какое? – всё-таки выдавила я.

— Он отлично жарил шашлыки, — ещё одна усмешка. Взгляд Бориса потемнел, черты лица ожесточились. Он кивком велел мне продолжать, сам же опять заговорил: — Мы познакомились, когда он только начинал свой путь в политике. Амбициозный, честолюбивый чёрт… Он всегда был упрямым, Ева.